Слова Сергея всплыли в голове: «Любишь, так борись». В том то и дело, что слова «любовь», Глеб боялся, как огня. Он понимал, что его чувства к Вике уже далеко за гранью слов «нравится» или «привлекает», но парень боялся себе признаться, что влюблен в девушку. Засыпая в ту ночь на своем диване, он принял важное для себя решение отказаться от данного когда-то себе обещания никогда никого не любить. Он решил прислушаться к словам друга и начать бороться за свои вновь зарождающиеся чувства любви. Да, девушка сказала, что любит Вовку, но его нет рядом. Рядом с ней Глеб и все зависит теперь только от него самого. Он никому ее не отдаст. Глеб уснул с мыслью о том, что с завтрашнего дня перестанет отталкивать от себя девушку, а потихоньку, не торопясь начнет строить с ней отношения. Пока девчонка несовершеннолетняя нужно воспитать её под себя, а там уже можно будет действовать посмелее. В эту ночь Глеб спал, как убитый. Проснулся от умопомрачительных запахов, доносящихся с кухни. Он потянулся на диване, поправил в боксерах утреннего набухшего «дружка», натянул шорты и отправился в ванную. Дверь в его комнату была открыта, он заглянул, Вики там уже не было. Почистив зубы, парень зашел на кухню, мать стояла у плиты к нему спиной и жарила блины.
– Привет, сынок. Как спалось? – спросила женщина, она подошла к сыну и поцеловала его в щеку.
– Отлично, – парень поцеловал мать в ответ, – у нас на завтрак блинчики?
– Да. Вот решила вас в свой выходной побаловать, – мать перевернула блин на сковороде.
Со всеми мыслями и переживаниями, Глеб совсем не следил за днями недели и то, что сегодня был выходной, узнал лишь только что от матери.
– Сейчас Вика вернется, и будем все вместе завтракать, – женщина через плечо посмотрела на сына.
– А где она? – поинтересовался Глеб.
– Наша бегунья ушла в парк, – ответила Надежда Юрьевна, – сынок, хотела у тебя спросить, ты, где пропадаешь целыми днями?
– Работаю, – уклончиво ответил парень и взъерошил волосы.
– Ты раньше тоже работал, но дома. А сейчас Вика жалуется, что совсем тебя не видит. Утром встает, тебя нет, вечером спать ложится, тебя снова нет. Я же целый день на работе, не знаю, что у вас тут творится, – женщина смазала горячий блин кусочком масла.
– Что-то с интернетом у нас случилось, – соврал он, – поэтому я временно работаю у друга.
Глебу не хотелось говорить матери о своих чувствах к Вике, он считал, что еще рано поднимать этот разговор, и о том, что парень старался пореже встречаться с Викой, ему тоже не хотелось говорить. Поэтому он и дома сослался на отсутствие интернета, понимая, что мать в этом ничего не соображает.
– Может тебе неудобно работать в своей комнате, потому что там Вика живет? – предположила женщина, с хитринкой взглянув на сына, – так перенеси компьютер сюда, – женщина кивнула головой в сторону гостиной.
Компьютер это был предлог, чтобы ночью заходить к Вике, и даже если бы его мать застала там, когда девушка спит, у него была хорошая отговорка, что он зашел по делам. Хотя всю свою работу он прекрасно выполнял и на ноутбуке.
– Не надо, – отмахнулся Глеб, – пусть будет все, как есть.
Сын не мог обмануть мать, она видела и чувствовала его насквозь и то, что Глеб почти каждую ночь бывает у девушки в комнате, она тоже знала. Она понимала, что сын, пытаясь бороться со своими чувствами и заставляя себя избегать ее, скучает по девчонке и ночью когда она спит, навёрстывает упущенные моменты.
Дверь отворилась, и на пороге, словно яркое солнце, появилась Вика. Хвост девушки съехал набок, из него выбились пряди волос, падая на лицо девушки. Облегающая спортивная майка стала влажной от пота, на девушке были спортивные штаны, между майкой и краем штанов виднелась полоска плоского живота. Глеб поймал себя на мысли, что наконец-то она бегала в парке не в этих коротких шортах, которые он бы с радостью уничтожил, оставил бы только парочку, чтобы она носила их исключительно для него и чтобы он мог гладить ее ножки. Щеки у Вики раскраснелись, она сняла наушники с шеи, скинула кроссовки и, увидев Глеба, приветливо улыбнулась. Глеб вдруг подумал, помнит ли она, что произошло ночью? Но, девчонка вела себя естественным образом, словно ничего и не было. Молчала она, молчал и Глеб. Пусть это будет их тайной.
– Детка, у меня все готово, давай переодевайся и за стол. Мы тебя ждем, – обратилась тетка к Вике и поставила на стол тарелку с горой блинов.