– Так она мне сама сказала, что любит его, – Глеб двумя руками взъерошил рукой волосы.
– Не знаю, Глеб, – покачал головой Сергей, – я бы все равно, прежде, чем мучить себя и других, сел и поговорил бы, а уже потом принимал решение, что дальше делать. Да и любить можно по-разному, – Сергей пожал плечами, – если меня спросить, люблю ли я свою подругу Ленку, я скажу, конечно, люблю. Так и есть, я люблю ее, но как подружку, не как женщину. Спросит у меня кто-то, люблю я своего друга Глебыча? Я тоже отвечу, что люблю. Но, надеюсь, ты меня в Данию или Голландию не потащишь же?
– Зачем? – вытаращил глаза Глеб.
– Ну, как зачем? Гей-брак заключать, – рассмеялся Сергей.
– Совсем крыша поехала? – тоже рассмеялся Глеб. – Примеры у тебя, однако…
– Да просто, нельзя выводы делать на ровном месте, – нахмурился Сергей. – Поезжай и разберись. Во-первых, сам признайся ей в любви, потом ей задай конкретный вопрос. Так будет по-честному. Девушка должна знать, кто и с какой целью к ней обращается с таким серьёзным вопросом. Понял?
– Угу, – закивал товарищ. – Ладно, спасибо тебе за гостеприимство. Действительно, что-то меня несёт куда-то не в ту степь…
Глеб почему-то с трудом верил, что может существовать такая дружба между мужчиной и женщиной, тем более он своими глазами видел, как Вовка обнимал ее, и как светились ее глаза при встрече с ним. Господи, Глеб завидовал ему в тот момент, ведь это не на него она так смотрела, и он не мог вот так взять и подхватить ее на руки. Да, у Глеба тоже были подружки, но все отношения с ними сводились к уровню «привет», «пока», «как дела». И ему совсем не хотелось хватать их на руки и называть «малышками».
– Если хочешь, поехали прошвырнёмся по городу, развеемся немного.
– Поехали, – с радостью согласился Глеб.
Глава 24
Когда Вовка высадил Вику возле подъезда, на улице уже стемнело. Девушка открыла дверь своим ключом. В квартире стояла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на кухне, и лишь из комнаты Надежды Юрьевны падал луч света, освещая прихожую. У Вики защемило сердце, она вспомнила, что видела Глеба с бутылкой спиртного и понимала, что если он напьется и попадет в неприятности, то всему виной будет она. Девушка заглянула в комнату к тетке, она сидела на кровати, оперевшись спиной на подушки, и читала книгу. Женщина подняла голову и, увидев девушку, улыбнулась:
– Проходи, садись, – женщина похлопала ладонью по кровати рядом с собой, – ну как погуляла?
– Тетя Надя вы меня простите, – девушка присела на край кровати и сложила руки на коленях, – мне не надо было, наверное, приводить Вовку домой. Но, вы меня правильно поймите, я не могла поступить иначе, ведь он мой друг. Он единственный человек из прошлой моей жизни, кто от меня не отвернулся.
– Детка, не извиняйся. Ты все правильно сделала, – женщина похлопала по руке девушку, – всегда нужно оставаться, прежде всего, человеком. И это хорошо, что у тебя есть такой друг, такими людьми нельзя разбрасываться, их очень мало в нашей жизни. И запомни одно: мой дом, это и твой тоже, и ты вправе приводить сюда, кого пожелаешь.
– Но я же видела, что Глебу это не понравилось, – девушка опустила глаза, – честно сказать, я порой не знаю, как себя с ним вести. Мне, кажется, он меня люто ненавидит, – девушка склонила голову, волосы упали вперед и закрыли ее лицо.
Тетя Надя протянула руку и, убрав их от лица девушки, произнесла:
– Детка, Глеб тебя не ненавидит. Я думаю, что он тебя любит, просто боится признаться в этом, как это ни странно прозвучит, и себе, и тебе. Понимаешь, если человек один раз обжегся, ему сложно перестать бояться горячего, – женщина слегка улыбнулась, – а насчет того, понравилось Глебу присутствие Владимира или нет, ты не переживай. Глеб взрослый мужчина, он поймет, что у женщины могут быть друзья и мужского пола.
У Вики учащенно забилось сердце, она посмотрела на тетку:
– Вы и правда, думаете, что Глеб меня любит?
Женщина заметила, как у девушки засветились глаза.
– Конечно, я же знаю своего сына, – уверенно ответила женщина.
– А мне кажется, что он до сих пор любит ту свою девушку, – Вика опустила взгляд на свои руки, – я же помню, с какой ненавистью он смотрел на меня, когда увидел в моих руках альбом.