- Для этого нужны личные вещи.
- Ты что, рукколы объелся?! - прошептал Пулейкин.
- А ты почитай в Интернете, - Влад кивнул на сотовый. - С ней вообще не надо было связываться.
- Где это написано, что за обливание ведьмы водой полагается смерть? - Юрка упрямо боролся, хотя голос его уже не звучал настолько уверенно. - Нам теперь каждому по медали дадут за храбрость. И молоко по утрам бесплатное, потому как профессия вредная - ведьм гонять.
- Прокляли… - Влад медленно натянул куртку. - А Емцову, значит, ничего не сделали? Больше всех орал - и ничего?
- Прекрати, ты! - Смотреть на Муранова Юрке было неприятно. - Что за чушь ты несешь?! Что они могут?!
Муранов застыл. Лицо его вытянулось, взгляд уперся в одну точку. Вновь испытав весьма неприятное, но уже знакомое чувство страха, Юрка медленно повернулся.
Никого в углу не было. А Влад уже весь трясся от истеричного смеха.
И без того злая мама выгнала Муранова, посоветовав ему смеяться в другом месте. Ужинать Юрка отказался. Мысли о еде порождали дурноту. Все было слишком запутанным и невероятным. Еще и Емцов к телефону не подходил.
Девочка наклонилась. Черные волосы сползли с ее плеч и упали Юрке на лицо. Он поморщился, махнул рукой. Девочка улыбнулась. У нее были маленькие остренькие зубки. От улыбки ее губы налились чернотой, а глаза как будто еще больше потемнели. Девочка сгибалась все ниже и ниже, словно хотела поглотить его своей улыбкой целиком.
Страх пронзил его внутренности, горячим хлопком взорвался в мозгах, и Пулейкин проснулся.
В первую секунду он не понял, где находится. Полумрак, перед глазами плавают цветные круги, сердце колотится. Но вот он разглядел штору, в углу - письменный стол, рядом - шкаф.
Дома.
На мгновение окружающий мир словно покачнулся, но Юрка заставил себя подняться и пойти в кухню.
«Это всего лишь сон. Только сон. Муранов пристал со своими страшилками - вот я и стал видеть черт знает что».
Холодный линолеум в кухне привел его в чувство. Вода из кувшина отдавала неприятной тухлинкой. По улице пронеслась одинокая машина. Все было нормально. На стене громко тикали часы.
Топ-тип, топ-тип.
Или это вода капает? В кухне? Нет. В туалете? Она там негромко журчит. А может, это отец храпит? Мама вздыхает?
Скрипнули половицы.
От неожиданности Юрка чуть стакан не выронил.
Голая влажная ступня отклеилась от паркета, пятка топнула - кто-то шагнул.
- Папа?…
Кто еще будет красться по коридору ночью?
А при чем здесь папа? С чего ему красться?
Часы заполошились, застучали в сумасшедшем ритме.
По коридору кто-то шел. Шурх - оторвалась от пола ступня, туп - приземлилась пятка.
Пулейкин вцепился свободной рукой в край раковины, другой прижал к груди стакан. Он весь превратился в слух.
Шмяк, топ, ш-ш-ш-ш…
Кто-то словно вел пальцами по шершавым обоям.
Звук приближался.
Страх маршевым строем прошел по его телу, сделав Юркины суставы мягче воска - колени переставали его держать, рука готова была вот-вот выпустить стакан.
Звуки приблизились и затихли. Сейчас она появится из-за поворота, и тогда…
Дверь качнулась. Или это ему только показалось? В темноте легко представить движение, вообразить его.
Оглушительная тишина надавила на барабанные перепонки, и Юрке захотелось зажать уши руками, чтобы избавиться от боли.
Стакан ударился о столешницу, подпрыгивая, покатился к раковине. Вода выплеснулась на его голые ноги.
Темнота в кухне утратила серый оттенок, стала четкой и ясной. Часы умерили свой пыл. За окном проехала еще одна машина.
С трудом оторвав вспотевшие ступни от линолеума, Юрка вышел в коридор. Дверь в кухню была распахнута - как и было до того, как Пулейкин отправился за водой. Коридор с мрачной громадой входной двери. Красный коврик, ставший ночью черным. Его комната. За шторой - тень.
Тень делает шаг вперед, проходит сквозь плотную ткань. Улыбка открывает маленькие острые зубки, черные глазки горят бесовским огнем.
- Сдалась кому ваша Андалузия! - шепчет Юрка и бросает в приближавшуюся тень подвернувшийся под руку учебник.
«Химия», - машинально читает он на обложке упавшей на пол книги. Все исчезает. Ни тени, ни учебника…
Черт с ней! Пускай живет! Даже ведьмы имеют право на существование.
Дрожащей рукой Юрка достал из сумки мобильный. Трубка недовольно мигнула гаснущим экраном. Эсэмэска. Номер незнаком.
«Просыпайся!»
Сотовый запрыгал в его пальцах. Сообщение пришло пять минут назад, наверное, от сигнала телефона Юрка и проснулся. Как раз, чтобы кошмар не превратился в явь. Чтобы ужас не стал реальностью.