- Не помню. Свинтил он от нас. Короче, «космонавт».
- Твой папа космонавт?! - Василиса чуть не свалилась с лавочки от восторга. Что же Муранов раньше молчал?! Папа космонавт - это… это… это круче, чем мама писательница или даже папа директор банка! Ну где бывал этот директор? На Канарах, на Сейшелах… А космонавт…
Додумать она не успела. Влад презрительно скривился:
- Какой он космонавт? Обыкновенный продавец! Видел я его недавно. Все на судьбу жалуется. Это раньше мать твердила, что отец в космосе, на секретном задании.
Васька поскучнела. Все это ей было неинтересно. Влад заерзал на занозистых досках лавки.
- Не, я таким не буду, - заторопился он. - Я буду поэтом. Стихи начну писать… понимаешь?
- Известным? - Вербицкая прониклась торжественностью момента и выпрямилась.
- Как получится. - Столь далеко Влад не заглядывал. - Я в детстве много писал, это все у бабушки сохранилось. Вырасту - снова стихи писать начну.
Васька критично оглядела Муранова, видимо, пытаясь примерить к его голове кудрявую шевелюру Пушкина, к подбородку - бороду Толстого, в руках увидеть ружье Некрасова, а на плечах - косоворотку Есенина. Картинка не сложилась. Ну ладно, поживем - увидим.
Муранов не заметил скепсиса в глазах одноклассницы и со значением продолжил:
- Отец стихи писал. А я - в него.
- Такой же мерзавец? - хихикнула Васька, осторожно выговорив ругательное слово.
Она попробовала его на языке, обкатала между зубами, приспособилась к новому сочетанию звуков. Начинается другая жизнь! Неколебимая вера в родителей таяла. Василиса видела себя человеком, постепенно отдаляющимся от маминых требований, папиных ожиданий, учительских наставлений… Это произошло сразу и вдруг. Осознание этого чудесного превращения защекотало ее душу, заставило Ваську прислушиваться к себе, радостно принять все новое - например это ругательное слово. Теперь она его тоже может произносить, независимо оттого, нравится это кому-то или нет.
Влад решил не обижаться на это печальное сравнение. У них и так получался непривычно откровенный разговор.
- Мне кажется, мать хочет, чтобы я был похож на отца, - признался Муранов. - А я его даже не помню.
- Родители и сами не знают, чего хотят, - вновь стала серьезной Василиса.
- Это точно, - согласился с ней Влад. - Андалузская мамашка вряд ли поначалу хотела убить Аньку. А теперь - пока не зашибет ее, не успокоится.
- Может, родители просто не догадываются, что, если их желания сбудутся, ну, их дети станут такими, как им хочется, - начнется настоящий кошмар?
- Да уж! - Влад так ярко представил себе послушных детей и бегающих в панике родителей, что его даже передернуло. - Тогда уж никакой жизни. Одни бухгалтеры вокруг будут и президенты. Надо сопротивляться. Надо быть самими собой!
Васька хохотнула - сегодня она только и делала, что наблюдала за Владом. Выражение его лица было уморительным.
- Не боись, такого не будет. Кто и когда во всем слушался родителей? - легко бросила Васька, как будто сию минуту готова была возглавить группу подпольщиков-подрывников по работе со взрослыми. - К тому же родителей можно воспитывать.
- Пойди и воспитай леоновскую мамашу! Только гроб себе заказать не забудь перед этим.
- А чего ты сразу испугался? - возмутилась Васька. - Взрослые легче легкого поддаются дрессировке.
- Ага, - насупился Муранов. - То-то я смотрю, ты квартиру вашу драила! План дрессировки такой?
- Ну и подумаешь!…
Вербицкая растерялась и даже покраснела от смущения. Сидеть на лавочке во дворе и говорить о перевоспитании взрослых - легче легкого, а вот рядом с ними жить - дело другое: почему-то уже ничего не хочется делать…
Муранов смотрел на Ваську и ловил себя на том, что ему хочется зажмуриться - до того ему сейчас было хорошо.
- Ты почему так смотришь? - смутилась одноклассница. - Чего придумал?
Влад отвел глаза. Но, раз уж пошел такой откровенный разговор, стесняться было бы глупо.
- Хочу, чтобы ты меня поцеловала, - прошептал он.
- Ну, знаешь! - вспыхнула Васька. И вдруг резко наклонилась к нему.
Влад во все глаза смотрел на нее, поэтому, когда ее лицо приблизилось, глаза его неминуемо съехались к переносице. Поцелуя он толком и не ощутил - губы на миг почувствовали что-то мягкое и холодное, - и тут же он был оглушен ее смехом.
- Какой же ты сейчас чудной! - от души ржала Васька.
- А ну прекратите хулиганить! - крикнул кто-то сверху. - Вы что это там делаете?! - с явным удовольствием выругалась какая-то старушка. - Немедленно разойдитесь! Сколько вам лет?! Разврат какой!
Васька от хохота сползла на землю.