- Он заставляет тебя всю цепенеть, - объясняла она. - Во всех отношениях. Я была удивлена тем, какое влияние он оказывает на сердце, мозг. Он будто отнимает у тебя способность чувствовать. Тебе просто становится на все наплевать. Я не хочу лишаться своих чувств.
Да, она была права. Но эти слова принадлежали молодой, здоровой девушке, у которой впереди была вся жизнь. Когда ты ждешь, что перед тобой откроется будущее, с его таинственностью, восторгом, обещаниями и надеждами, легко торопиться жить и спешить чувствовать.
С другой стороны, она сказала о кокаине чистую правду.
Я перестала разговаривать с Софи, и постепенно она сама перестала разговаривать со мной. Незадолго до того, как закончилась моя карьера девочки по вызову, я слышала, что она делала минеты в парадных большого дома на Финуэй за дозу крэка.
С того времени прошло много лет, но эти воспоминания до сих пор вызывают у меня слезы, мое горло саднит, а желудок скручивает в тугой узел. Я все еще чувствую это. Мы были похожи на выживших жертв кораблекрушения. Я пыталась удержать Софи на воде, но она все равно утонула.
Мне остается лишь гадать, все ли я сделала для того, чтобы она осталась здесь, со мной, на поверхности водной глади, отплевываясь от соленой влаги и надеясь на спасение.
Разумеется, Энди был прав, говоря, что она не хочет умирать в одиночку. Если бы она могла, то с радостью взяла бы меня с собой. Нет, не потому, что ненавидела меня или была ко мне безразлична. В конце пути я просто стала для нее источником средств. Она потеряла способность чувствовать, полюбив наркотик последней любовью.
Должна признаться, я не считаю, что у меня было больше сил, чем у Софи. Я ничем не лучше ее, даже не умнее. Единственной разницей между нами может стать более легкий груз воспоминаний, который достался мне. Я не знала, что такое отец-мучитель и мать, которая может отвернуться от тебя.
Хотя, возможно, я до сих пор пытаюсь найти ей оправдания.
Я была знакома с женщиной, работавшей на Персика. В возрасте пятнадцати лет она стала жертвой группового насилия, выжила после подпольного аборта, попытки самоубийства и трех мучительных связей с мужчинами. Она принимала наркотики, но смогла бросить. Так что, возможно, все зависит не от тяжести испытаний, а от смелости и желания жить.
Или от простого везения. Если так, то из нас двоих повезло мне, а не Софи.
Я вспоминаю ее почти каждый день. Моя память хранит много событий той жизни, но только Софи может вторгнуться в мой сон и заставить меня плакать ночами. Мой муж уже привык к моим кошмарам. Он просто прижимает меня к себе и не задает вопросов.
Несколько лет назад я попала на семинар, посвященный наркомании, и там узнала, что именно делает кокаин с телом человека. В мозгу у нас есть вещество, называемое дофамином. Оно позволяет нам чувствовать радость, удовольствие и счастье. Мозг самостоятельно регулирует количество вырабатываемого дофамина, достаточное для того, чтобы вы находились в хорошем настроении. Кокаин легко и быстро усваивается кровью и блокирует дофамин. Мозг на это не реагирует, поскольку кокаин действует намного сильнее и ярче. Зачем теперь дофамин, если с помощью кокаина можно испытать такие яркие чувства! Однако наркотический восторг быстро проходит, а вместе с ним уходит и ваше настроение. Неприятности начинаются тогда, когда клетки, производящие дофамин, получают команду прекратить свою деятельность, потому что мозг решает заменить его кокаином. Постепенно выработка дофамина замедляется или прекращается вовсе, оставляя человека в состоянии намного худшем, чем то, которое у него было до того, как он вдохнул наркотик.
Вы не только выходите из состояния «кайфа», но и теряете свою естественную способность радоваться и чувствовать себя счастливым.
Самое грустное заключается в том, что вам никогда не удастся испытать тот исступленный восторг и блаженство, которое посетило вас при первом употреблении наркотика. Вы будете продолжать надеяться на то, что у вас это получится, если только вы вдохнете еще одну «дорожку», сделаете еще одну затяжку… Но вы будете бороться с воздушными мельницами. Химия, как и жизнь, - наука жесткая. У истории наркозависимости есть только конец.
Иногда, когда я задумываюсь, с чем заигрывала все это время, я покрываюсь холодным потом от страха.
Вспоминая о Софи, я понимаю, что ничто в мире не смогло бы исцелить ее. Никакого дофамина, кокаина, алкоголя или секса не хватило бы для того, чтобы удержать ее в этой жизни. Ни дружбы, ни даже любви было бы недостаточно.