— Ты же умеешь прыгать по камням? — уточняет она, когда Рэдрик подходит ближе, и тут же объясняет свой вопрос. — До переправы идти долго, но есть порожек, по которому можно перебраться на тот берег, а там уже идти через лес.
— Я-то умею, — хмыкает он в ответ и качает головой. — А вот тебе сегодня только по камням и скакать. Поберегла бы себя, балбеска.
В его ругательстве нет ни капли злости, это Сэйа понимает сразу же, узнает по интонации — Маттиас именно таким тоном называл ее глупой, а потом ерошил волосы, обнимая.
— Ты уж определись, герцог, как меня называешь, а? — раздраженно бросает она, отворачиваясь, шагая по тропинке в сторону реки. — Вчера я была отребьем, сегодня стала балбеской. Если я каждый день буду кем-то новым, но как же мне представляться другим людям, если меня спросят, кто я такая?
Рэдрик догоняет ее в несколько шагов, разворачивает к себе рывком за плечо, сжимает пальцами подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
— Как представляться другим, деточка, выбрать должна ты, а не я за тебя, — произносит он медленно и почти спокойно. — Для начала реши, кем ты сама себя считаешь, и никому не позволяй менять это мнение. Это понятно?
— Я не деточка, — обиженно огрызается Сэйа, дергает головой, освобождая подбородок из хватки горячих пальцев, и тут же разворачивается, снова шагает по тропе.
За спиной слышится тихий смешок, но Рэдрик молчит, видимо, предпочтя оставить ее замечание без ответа.
— А если я не знаю, кем мне представляться? — она пожимает плечами и начинает говорить, даже не думая о том, услышит он ее или нет. — Меня зовут Сэйа, но это имя никому не скажет, кто я такая. Мой отец был охотником, но его больше нет, а сама я могу только ставить капканы и разделывать туши. Ты сказал, что я маг пламени, но о таком нельзя говорить, потому что иначе могут прийти люди с того берега и еще что-нибудь на мне напишут. Да и я же еще ничего не умею. Видишь, мне пока никак и не представиться.
— Так-то рассуждать, мне тоже нечего сказать о себе, — смеется Рэдрик. — Моя фамилия — название тракта, мой титул — наследство учителя, которого я ненавидел, а имя — не более чем память о мальчишке, который когда-то жил в двух днях пути от гор Огороди.
Он равняется с ней и, продолжает.
— В землях севернее отсюда никто не посмеет тронуть мага за то, что он умеет, наоборот, ему окажут почет и уважение. И уж тем более никто не станет ничего писать у него на спине.
— Это там, где этот твой Родарин? — переспрашивает Сэйа, чуть повернув к нему голову.
— Да, — отвечает Рэдрик, улыбаясь. — Или хотя бы там, где мы будем завтра к вечеру.
Сэйа молча кивает, чуть ускоряет шаг, заметив блеснувшую впереди полосу реки.
Пологий, поросший мягкой травой берег, на несколько локтей от кромки покрытый гладкими, обкатанными водой камнями.
— Видишь, воды сейчас мало, — Сэйа закусывает губу. — Дождей давно не было и лето жаркое, вот она и высыхает.
Она одной рукой прижимает к груди сверток с едой, а другой указывает на пунктирную линию крупных камней, пересекающую реку примерно в двадцати шагах от них.
— Там не очень глубоко, но течение сильное, — продолжает она, двигаясь в сторону порога. — Купаться нельзя, зато стирать удобно.
Сэйа останавливается у странного подобия моста — неровного по высоте, с плитами разного размера, с широкими или, наоборот, очень узкими трещинами между ними, — ловко забирается на первый камень, на удар сердца замирает на нем, оглядывается на Рэдрика и прыгает вперед.
Тело помнит — вот здесь нужно шагнуть шире, а вот здесь чуть разбежаться, а вот на том камне нельзя останавливаться, нужно сразу же прыгать на следующий, там если остановишься, то сорвешься в воду.
Тело двигается по камням, перескакивает с одного на другой, балансируя на узких, находя опору на крупных, но скользких от брызг.
Тело двигается легко и беззаботно, и только плотно сжатые губы выдают сосредоточенность и напряжение.
Сэйа спрыгивает с последнего камня и замирает — зажмуривается, с силой вдавливает в живот узелок с едой, пытаясь унять боль, горячим жиром растекающуюся по телу. Согнуться бы сейчас, обхватить себя руками за колени, посидеть чуть-чуть вот так — слабым, забившимся в угол волчонком…
— Ты идешь? Или герцоги не привыкли переходить реку по камням и им нужен мост с перилами? — смеется Сэйа, обернувшись и подперев бока кулаками.
На мгновение ей кажется, что в кончики пальцев впиваются тонкие иголки — как если гладить свернувшегося клубком ежа, и она удивленно смотрит на раскрытую ладонь. Но нет, все в порядке — ни порезов, ни царапин, ни содранной кожи.