«Отец… долги… мать… списала… дядя… убить Градова».
«Нужно предупредить Кирилла».
Только... Как? Вероника смотрела в темный потолок спальни и беззвучно глотала слезы: даже права на истерику ей не оставили. Мрачная бездна мыслей кружила внутри, вырывая образы из воспоминаний, обрывков фраз, эмоций. Эти кусочки мелкой крошкой безумия проникали в каждую клеточку, заставляя снова и снова прогонять перед глазами события вечера и ночи, возвращаться к давно забытому, а потом – снова в стянутое немощью тело, в больной мозг, к воспаленному воображению. Где снова и снова мать искала нож и с ослепительной улыбкой тянула руки для объятий.
Это была мать. Ее собственная мать. Градов не требовал списания Вероники. Арест, камера, лазер, граница. Ни суда, ни следствия. Она для Градова осталась просто одной из дерзких пигалиц из полиции, случайно встреченной, и с той стороны границы и, тем более, с этой.
Когда она отключилась, Вероника не имела представления. Сознание с трудом собиралось во что-то единое, муть в голове была такой же скверной, как и в желудке, с той только разницей, что мозг периодически простреливало болью. Похмелье? Вероника давненько не мучилась этой гадостью. Нещадно хотелось пить. Морозова неторопливо повернулась на бок, чтобы не сильно тревожить голову, ощутила сладкую истому от того, что может свободно потянуться, разминая задеревеневшее тело.
«Свобода».
Мысль кольнула отрывочными воспоминаниями, стало дурно. Вероника распахнула глаза, приподнимаясь на кровати, за окном разливалась едва заметная серость, предвещавшая рассвет. Градов полулежа пристроился по соседству, сложив руки на груди, и спать, изначально, видимо, не собирался. Намек Артура на важный выбор сжал горло страхом, Вероника подалась вперед, нащупала пульс на шее, чуть не упала, все ее тело потряхивало. Девушка склонила голову, судорожно дыша, с губ сорвался то ли смешок, то ли всхлип.
«Живой».
– Живой, – прошептала девушка. – Живой, – сказала уже громче со злостью, радостью и желанием прибить гада, заставившего испытать мгновение удушающей паники. Вероника со всей дури залепила пощечину Градову. Тот спросонок даже не понял, что произошло, но второй удар успел перехватить.
– Больная? – Кирилл, окончательно проснувшись, встряхнул девушку.
Морозова замерла и прищурилась. Напряжение не отпускало, но необходимость что-то или кого-то поломать поутихла.
– Приступ бешенства утих, или мне ответить на твое «доброе утро»? – с ноткой издевки спросил Кирилл и все-таки отпустил девушку.
Вероника отодвинулась на другой край кровати, скинула ноги на пол, попробовала встать, пошатнулась. Желудок скрутило спазмом. Вероника ухватилась за футболку в районе солнечного сплетения, сгорбилась. Что за дрянь Артур подмешал ей?
– Почему не сказала, что ты из гнезда Трайбла? – холодно спросил Градов, не собираясь оттягивать разговор. Да, если он был у Корда и тот рассказал все как есть, учитывая обстоятельства, то скрывать всю эту давешнюю канитель не имело смысла.
– Потом что сама не знала до этой ночи, – Вероника доплелась до крошечного холодильника под окном, достала бутылку с водой. Рядом на полке лежали сорбент и витаминный коктейль от похмелья, стандартный набор для посетителей номеров «Голого кактуса», за тройную оплату, конечно же. Гель пошел хуже, но желудок почти сразу успокоился.
Нервное сопение Градова Вероника воспринимала примерно никак, прислушиваясь к собственному организму. В голове должно было полегчать не хуже, чем в желудке, и девушка надеялась, что так же быстро.
– Значит, ты знаешь.
– Очень условно, в общих чертах, – Вероника взяла еще бутылку, присела на подоконник, прислонила лоб к холодному стеклу. – Артур сегодня заходил в гости.
–Ты слишком спокойна после беседы с этим ублюдком, – хмыкнул Кирилл.
– Не каждый день узнаешь, что ты единственная наследника Арины Морозовой, в девичестве, ну, ты знаешь, – Вероника поморщилась. – А семья очень не хочет упускать активы из своих загребущих ручек, да и я сама, оказывается, рылом не вышла. Слишком много информации для нескольких часов жизни. Я еще не успела все уложить в голове и обдумать.
Короткий пшик под отвинчиваемой крышкой разбавил возникшую тишину.
– Морозов с моей матерью посетили казино по приглашению, – наконец, сказал Градов, оставил кровать, подошел ближе, перехватил бутылку, ополовинил. Вероника смотрела на дергающийся кадык и не понимала, отчего так слепо все пять лет люто ненавидела Градова. Почему не поинтересовалась предписанием, не выяснила детали. Поверила тому, что сказал Сыч...