– Я здесь...
Артур обернулся на слова, за ним обернулся и убийца. Сначала дернулся второй, заваливаясь на бок, потом и сам Трайбл. На его белой рубашке расплылось алое пятно, глаза расширились, ноги подкосились, и он кулем свалился в грязь. Вероника отбросила ПП, кинулась к отцу, обняла и судорожно стала искать узлы. Пальцы дрожали, веревка не поддавалась. Это приводило в отчаяние, хотелось плакать. Отец бормотал какие-то извинения, называл любимой девочкой, говорил Марине, какая у него славная дочь. Недобрый взгляд женщины Вероника отметила, но списала на обстоятельства.
Градов помог развязать пленников, обнял мать, обещая не читать нравоучения. Женщина тихонько всхлипнула и с укором посмотрела на Игоря.
– Я не намерена больше ждать, – со злостью проговорила она.
– И не придется, дорогая, мы все уедем. Улетим на другой конец галактики. Там нас не будут искать. У меня готовы документы, осталось только убрать чипы, но это недолго, – его усталая улыбка легла бальзамом на сердце Вероники. Казалось, вернулся тот самый Морозов, который она помнила с детства, – человек, готовый защитить семью. Разум напомнил, что этот человек предал, но Веронике так хотелось еще хоть раз поверить…
– Вот, смотри, – Морозов повел девушку к проему, указал куда-то на север. – Там ждет корвет. Мы отправимся сначала в другой город, а оттуда в космопорт. Дорога не займет много времени, – мужчина взял ее за руки, обратил внимание на увечье, но, похоже, не огорчился. – Пойдем вниз, у меня все готово.
Вот. Вот оно что. Вероника отстранилась.
«Это неправильно. Он не спросил, хочу ли я лететь, он все решил сам».
Ветер трепал выбившиеся из косы рыжие пряди. Вероника с грустью смотрела на моложавое, подкорректированное пластикой лицо.
«Когда он успел таким стать?»
– Нет! – рявкнул Градов. Вероника обернулась на шум. Кирилл пытался отобрать оружие у матери. Морозов удивленно уставился на Марину, инстинктивно шагнув назад. Вероника обернулась к отцу, но слишком медленно: удара пули хватило, чтобы он ступил на самый край. Ветер подхватил заваливающееся тело, тихое «прости» унесло вдоль здания и развеяло над Старым городом.
Вероника упала на колени, склонилась вперед, опираясь на руку, и неверяще смотрела вслед. Отец падал в темную бездну, бесконечно долго. Каждый стук сердца отдавался набатом в голове, горле, и грудную клетку разрывало от напряжения, от неистовой ненависти к женщине, которая посмела решить, кому жить, а кому умирать.
«Кто-то из мудрецов говорил, что за жизнь надо платить смертью».
Морозова поднялась, почти бегом кинулась к Марине, все ее естество требовало придушить эту стерву. Градов с трудом перехватил Веронику и держал, пока та трепыхалась, кричала, билась в истерике. Марина сидела бесчувственной куклой, пялясь в серый квадрат просвета.
Градов что-то шептал, просил, умолял, успокаивал, теплый и ласковый голос почти убаюкивал. Действие стимуляторов заканчивалось, Вероника перестала чувствовать ноги, потом обессилено прикрыла глаза. Не было злости, не было никаких желаний, осталось опустошенная оболочка, в которой перегорела жизнь.
– Пойдем в сад, – тихо прошептала девушка. Кирилл поднял ее на руки, неторопливо спустился в квартиру, прятавшую целое сокровище среди катакомб Старого города, и устроился с Вероникой под цветущим деревом.
Морозова смотрела вверх. Крона прятала в себе белесые мелкие цветы. В детстве Вероника часто занимала себя их подсчетом, но тогда это имело какую-то причину, а сейчас нет. Лепесток упал, легко кружась, он опустился на лоб, прокатился чуть ниже, пощекотал нос, дыхание смело его и унесло прочь.
Градов обнял Веронику. Она казалась себе такой маленькой в его объятиях, такой беспомощной. Хотелось укутаться в его уверенность, растянуть время, чтобы набраться сил. Вернуться обратно в таком состоянии она бы не смогла. Да и разве у них есть шанс? Морозова повернула голову, синие глаза обеспокоенно наблюдали за ней, тревожная складка между бровями не разглаживалась.
Кто они теперь? Два странника в Старом городе – без имени, без рода, скитальцы в погоне за удачей… Обратной дороги нет. Кирилл едва коснулся губами ее лба, сильнее прижал к себе, как будто это имело смысл. Усталость, накопившаяся за последние сутки, взяла свое, Вероника стала проваливаться в сон. Она стояла под грушевым деревом – маленькая девочка, считающая цветы в ожидании нового дня. За окном занимался рассвет, откусивший у неба темный краешек, чтобы расцветить его яркими красками. Теперь Вероника знала – ночь над городом не бесконечна.