Повод задуматься? Или желание угодить и успокоить?
«Он ведь знал, что недавно прошла ставка на рыжую девушку полицейского. Не мог не знать».
– Разве тебя когда-то беспокоили такие мелочи? – бровь Игната приподнялась. Иронию в вопросе Вероника решила пропустить мимо ушей.
Если серьезно, тревожные признаки лишних глаз за спиной больше напоминали паранойю, которая усилилась в последние дни. Но лучше прослыть больной на голову, чем дать себя поймать и пойти на корм мутантам.
– Действительно. Моя шизофрения дышит. А можно сделать так, чтобы не дышала. Нервы – такой ценный ресурс, которым не стоит разбрасываться.
Позади тихо жужжал робот, чуть гремя осколками. Душу согревала иллюзия небольшой передышки. И не то чтобы хотелось переждать грозу, которая все еще не разрыдалась над Люксом, как старая шлюха над трупом не оплатившего услугу клиента. Хотелось несколько минут покоя.
Зашумел коммуникатор. Сыч ругался на опоздание. Веронике не хотелось оправдываться, она ведь обещала быть вовремя. Босс дал наводку на новеньких: молодая шпана, не нюхнувшая реальных проблем. То ли недавно списали, то ли они просто не поняли куда попали, а может за их спинами стоял кто-то покрупнее, что давало им обманчивое чувство защищенности. Это они зря. В Старом городе их никто не спасет, кроме них самих. Большой дядя, если он есть, он где-то там, в центре, жиреет в шелках и золоте, пока вот такая мелочь разгребает дерьмо за его кредиты. Сыч хотел поговорить с ребятами, объяснить, как тут все работает, если им хочется пожить чуть больше нескольких дней.
Вероника каждый раз удивлялась философии напарника: тот все еще верил в хрупкий баланс. Баланс. Хах. В городе, где всем заправляют самые худшие из людских черт, где никто не будет искать компромисса – потому что если ты слаб, то ты труп. Сыч все еще пытался контролировать ситуацию. Хотя, может, именно поэтому Вероника сама все еще не скатилась на самое дно? Сыч удержал. И по сей день удерживает, если вспомнить, сколько удачных моментов, чтобы пристрелить Градова, она упустила.
Девушка опрокинула рюмку в рот. Не тот напиток, который стоило употреблять, вспомнив наследника Риос-Корда. Сладость на языке оказалась безликой и не принесла удовольствия. А может, сегодня все обесцвечивалось? – Даже густой грушевый аромат казался дешевой подделкой.
Списание в Старый город и этот насмешливый взгляд самоуверенного отморозка. История преступления, о котором тактично забыли. История мажора, оказавшегося наследником главы крупного синдиката. История девушки, полагавшейся на закон и ждавшей справедливости.
И где она, справедливость? Цена ожидания сейчас горела на шее Вероники, напоминая о слабости и глупости.
Морозова со злостью грохнула рюмкой и сползла со стула, подтянула ворот куртки, словно кто-то мог увидеть клеймо. Оно жгло кожу ровно так же, как в первый день. Фантомная боль, злость, разочарование и ненависть сливались в этих символах вместе с шелестом кредитов на счете адвоката Градовых. Ни суда, ни следствия. Машина, камера, лазер – и она здесь, в темноте, на границе Старого города, на изнанке вылощенного Люкса. На скотобойне, потому что за пределами купола ты уже не человек.
Пара теней выросла за пределами кофейни – в отблесках неоновых огней сложно было разглядеть лица. Игнат нахмурился, замер. Секунду-две, почти не дернувшись, он смотрел на нежданных гостей, и тут щелкнул затвор. Один из громил шагнул вперед. Робот запищал, голограмма на улице замигала и потухла.
Игнат кинул ПП, извлеченный из-под барной стойки, Вероника перехватила его уже вслепую – кто-то отрубил электричество, погружая во мрак заведение. Без пороховой вспышки тихий стрекот гаусс-оружия прозвучал неестественно громко. Все, что еще оставалось в рамах, со звоном опало, усеивая пол стеклянными брызгами. Морозова видела, как одна из теней, конвульсивно забившись, осела на пол.
Через пару секунд зажглась аварийка, мигая красным. Вероника поморщилась. На выходе лежал одинокий труп. Подельника не наблюдалось. Игнат, не опуская дробовик, подошел ближе, осветил фонарем площадку перед кофейней, но кроме крупных капель, падающих с неба, там ничего не было, только дорожка из бордовых клякс терялась в темноте. Второй умудрился уйти. Не совсем целым, но на ногах.
– Возьму с собой, – Морозова приподняла игрушку. Игнат кивнул, тронул носком ботинка плечо убитого, бросил короткий взгляд на гостью.