Морозова усмехнулась. Значит, в яблочко: один из охотников. Молодой, симпатичный, мог бы иметь успех у местных девочек. Совесть попыталась было отвоевать право голоса, пришлось ее задавить на корню. Давно пора привыкнуть: никаких компромиссов, жизнь полная насилия, им же и заканчивается. Звучало как оправдание. Спасительное оправдание.
При парне не оказалось никаких документов, записок, гаджетов. Охотник должен был иметь, по меньшей мере, оружие, но и оно растворилось в ночной мгле вместе с напарником. Девушка зло поджала губу. В ухе зашумело. Вероника не сразу сообразила, что Сыч обеспокоенно ругался в коммуникатор – поймал сигнал тревоги. Даже если ему все объяснить, он ведь первым делом попеняет, что Морозова была несправедлива, парень ведь даже не успел напасть. Придется снова доказывать, что ждать нападения бессмысленно. Неужели охотник ночью пришел в кофейню просто так? Просто так вырубил сеть?
Труп полетел вниз. Вероника стояла у ржавых перил, единственной ненадежной преграды, отделяющей от смерти. Вырывающиеся из мрака конструкции, уходящие в смрадную высь, выделялись редкими желтыми пятнами и проблесками неоновых голограмм, как призраки прошлого или будущего. Единственное доказательство того, что в этом гротескном нагромождении из камня, стекла и композита имелась жизнь. Подобие жизни. Окраина Старого города. Сточная канава даже для местного сброда.
В отдалении зажглась голограмма девицы с кактусом. Казино открылось, приглашая к себе гостей.
Морозова усмехнулась, припомнив, что последний раз видела Градова именно там. Может быть, и он ее...
Глава 3. Долг в наследство
«Вероника Морозова. Долг вашего отца составляет 36 миллионов кредитов. Так как он не может выплатить его в срок, вы обязаны уплатить по счету. Казино «Роэл-Сити». Люкс».
Глаз девушки дернулся, она тяжело выдохнула, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз, а предательский холодок неизбежного скручивает желудок у самого позвоночника.
«Тридцать шесть лямов»
Как в замедленной съемке перед глазами плыли кредиты, которых у Морозовой не имелось. За ними сверкали огни «Роэл-сити», а следом маячили темные фигуры кредиторов, откровенных нелюбителей задержек по платежам.
Хотелось кричать, но на деле горло сжало спазмом, как будто невидимая удавка уже обхватила тонкую шею, и, если бы не холодный воздух, поднимающийся с самых нижних ярусов, дыхание точно перехватило бы. Вероника торопливо отступила на шаг назад, будто испугалась бездны, выглядывающей из-за края бетонной глыбы. Перила, казалось, щерились ржавой улыбкой и насмехались над этим мгновением слабости. А ее Вероника ощутила, как никогда, близко, в долях секунды от истерики. Еще шаг. Девушка обернулась к Игнату, расширив глаза, она почти забыла, что не одна.
Как привычка становится обыденным делом? Когда она перестала бояться одиночества?
Игнат вопросительно кивнул, но не стал спрашивать. Мол, «если проблема, скажи, я помогу, а так – в душу лезть не буду. Сочтемся». Над запястьем моргнула белесая линия, развернулась едва заметным прозрачным экраном. Коммуникатор зарегистрировал оповещение и отправил отчет. К утру в участке тоже будут в курсе.
Когда отец успел? А главное, как мог подложить дочери такую жирную свинью? И где он сам, если долг перешел по наследству? Вертикальная складка пролегла между бровей, девушка прикрыла глаза, сцепив зубы, только чтобы не начать ругаться здесь и сейчас. Не стоило показывать свою связь с Куполом. Никто не поднимал тему списанных в Старый город, но тех, кто поддерживал связи с мажорами, не одобряли. И неважно, сколько кредитов имелось в кармане жителя по ту сторону границы – две сотни кредитов или два миллиона: ты либо с ним, либо против него.
– Вероника... Минуту.
Девушка бросила злой взгляд в сторону кофейни. Игнат закинул дробовик на плечо, кряжистая фигура вырисовывалась темной горой на красном фоне аварийного освещения. Пока где-то наверху моргали светлые всполохи грозы, на грязный бетон парковки упали смазанные двойные тени. Игнат развернулся и ушел внутрь, скрипя осколками под ногами. Вероника вполне могла ему подарить минуту, может, даже две. Морозова подошла ближе, Игнат бросил небольшой сверток.
Девушка на автомате поймала подарок, отвернула край пластиковой упаковки, чуть приподняла уголок рта, оценив добрый жест, кивнула. Она, конечно же, отплатит Игнату, закрыв глаза на очередную контрабанду через его заведение. Приятные услуги друг другу почти сродни дружбе.
Маленькая желтая клякса в руке. Черт побери! В царстве всех оттенков мрака Веронике этого, наверное, и не хватало – яркого пятна, якоря, за который можно зацепиться, стряхнуть с себя омерзительные тревожные мысли, не поддаться панике. Страх разъедал не хуже кислоты, отравляя рассудок, и кому, как не Морозовой, было об этом знать. Красивая жизнь там, под куполом, отражалась за его границей болью и кровью. Старый город насквозь пропитался отчаянием и смертью, его обитатели готовы были стать на любой безумный путь. Костлявая ходила по пятам за каждым жителем окраин, а живые мертвецы подванивали страхом разной степени скверности. Морозова и себя не считала исключением, просто перестала переживать по поводу собственных похорон.