«Не сегодня».
Дышать стало легче.
Девушка тронула губами нежную кожицу фрукта, втянула тонкий сладкий аромат и остановилась, чуть не споткнувшись о ступеньку лестничного марша. А может, глупо надеяться, что такая мелочь может спасти из бездны собственных мыслей? Ровно так же, как в темноте терялся желтый цвет, мякоть теряла вкус, напоминая пластиковый концентрат из дешевого автомата. Как будто разрывалась последняя связь с отцом.
Груши. Отец никогда их не ел, но они целыми корзинками стояли в углу кухни. На балконе в кадке росло настоящее грушевое дерево, белые лепестки цветов Вероника бережно раскладывала на столе и пересчитывала. Зачем? Вероника не помнила и не понимала. Ничего не понимала.
Мимо пронеслись несколько гравикаров, воздушная волна легко покачнула девушку – пришлось ухватиться за металлические сваи у основания перехода. С десяток машин, ловко маневрируя между конструкциями, с ревом устремились вниз и скрылись во тьме. Через пару секунд ничто не напоминало о лихачах, только, может, глухие отзвуки перестрелки. Хотя...
Коммуникатор снова пиликнул, в ушах затрещало – небольшие помехи между высотками обычное дело.
«Вероника Игоревна, – как-то подозрительно виновато зазвучал голос страхового агента, – полчаса назад позвонил хозяин дома, в котором вы снимаете квартиру, она опечатана на ремонт».
И если на слове «опечатана» Морозова забыла, как дышать, то слово «ремонт» запустил дыхательный процесс. В голове роились вопросы, но агент продолжал говорить, не ожидая ответа.
«Козлина, отправил запись, даже разговаривать с отбросом ниже его достоинства».
«...грузовой корвет, авария, бла-бла-бла, – почти взбесившись, Вероника переслушала сообщение. И нет, страховка вполне себе покроет ремонт, хорошо, хоть на что-то сгодился этот сраный значок под курткой. Девушка устало выдохнула и ускорила шаг. А может, и к лучшему, первое место, где ее станут искать, – это квартира, отмеченная в документах.
«Сыч, я перекантуюсь у тебя пару ночей», – Морозова не спрашивала.
Зачем? Она знала, что место ей найдется, даже если Ларка, жена Сыча, будет против. Даже если гостье выделят место в коридоре на старом разбитом диване. Даже если придется всю ночь работать и бесконечно вести переговоры, разбирать детали очередного дела или размышлять, как обойти местную братию и соблюсти баланс сил.
Сыч протрещал обещание дождаться у Кактуса, что-то еще невнятное про видео с вечера в «Роэл-Сити». Морозова встрепенулась. В голосе напарника чувствовалось недовольство пополам с тревогой, он расстарался, едва получил копию извещения. Байт обещал слить инфу так быстро, как только сможет, гулять по сервакам купола ему не впервой. Работать с чокнутыми копами – тоже.
Ожидание, снова ожидание! Быстрые шаги, вой ветра между колоссами зданий, каждая секунда – как отсчет до запуска ядерной ракеты, чтобы разнести к чертям весь Люкс. Сигнал коммуникатора. Передача файла на устройство. До слез. Почти как божья благодать.
Вероника активировала проекцию экрана. Да, отец действительно был в казино. Слепленное из кусочков видео напоминало легендарные немые кинофильмы из истории колонизаторов. Качество могло быть и получше. Веронике казалось, все великолепие «Роэл-Сити» сливалось в мазню из поплывших нефтяных красок, от которых начинала болеть голова. Только ярко-красный костюм миловидной спутницы, придерживающейся за локоть отца, помогал не потерять из виду лысую голову Морозова-старшего.
Игра, несколько встреч – это все было так мимолетно и выглядело таким неважным. Вероника, затаив дыхание, продолжала искать зацепки в коротких отрывках видеоряда. Вот оно. Рулетка, прозрачные цифры над защищенным электромагнитным полем стола, ряды проекций со ставками, небольшие коробочки с фишками – дань уважения традициям. Отец играл, действительно играл. И... Выигрывал?