В какой момент случилось непоправимое? Секунда, две... О чем они говорили? Вопросы сводили с ума. По экрану полосами пробежали помехи, смутно угадывалась какая-то заварушка, тени за мутными пикселями сталкивались и расходились, в прояснившемся кадре черной точкой мигнул пистолет. Выстрел – сердце Вероники стукнуло и ухнуло в пятки. Женщина в красном стала заваливаться назад, между ее глаз темнела аккуратная дырочка. Еще секунда, и отца уже нет ни в одном кадре, только толпа с удивленными лицами.
Непонимание, тяжелая работа мысли, напряжение последних дней слились воедино, крик вырвался сам собой – грудной, надрывный. Вероника оперлась о стену и устало выдохнула, почти всхлипнула. Стало невыносимо жарко, на лбу выступила испарина, тут же остывая на ветру и пробираясь мурашками под куртку. Но... Ему удалось уйти. Далеко ли? Люкс не прощает ошибок. Обе его стороны.
Шум шагов застал врасплох. А ведь Вероника до «Кактуса» не дошла какой-то квартал. Может, и пусть? Накрутив себя до предела последними событиями, Вероника даже обрадовалась незапланированной встрече. Нет ничего приятнее, чем пустить пулю в лоб очередному уроду, который едва ли слез со шлюхи или иглы, чтобы поразвлечься между темным небом и не менее темной бездной. Они как будто пытались возместить себе выбор между адом и раем, поиграть в мелких божков, распоряжаясь чужими жизнями. Только здесь нет ни того ни другого, все одинаково смертны, а кровь одинаково красная.
Морозова хищно оскалилась: она узнала лица. Надо же, какая ирония: пропустить встречу, чтобы столкнуться с этой же прибитой электрой шпаной в момент собственной кровожадности и так близко к шумному казино. Головорезы не скрывали своих намерений и не прятались, одинокая девушка, даже с оружием, их не пугала. Голограмма, взметнувшая сноп искр и призывавшая купить новую грудь своей даме в местной сомнительной конторке, высветила ярко-желтую футболку с модной стилизацией под гранж, на которой ухмылялся дохлый смайл – прям под стать настроению Морозовой. Кто-то из парней отвесил сальную шуточку под дружный гогот. Рука сжалась против воли, грушевая мякоть с противным звуком протиснулась между пальцами. Вероника брезгливо стряхнула остатки фрукта.
Дальше Морозова позволила себе не думать. Адреналин ударил в голову, запах крови доводил до одурения и ненависти. Вероника не могла сказать, в какой момент у нее закончились патроны, и она отбросила ПП, и достала игломет, или когда появился Сыч, пытаясь успокоить обе стороны. По крайней мере, его аргументы имели вес. Как минимум, вес светошумовой гранаты.
Ярость сходила по мере того, как нарастала боль в челюсти. Разбитая губа распухла, дергая болью. Вероника выхватила флягу из рук Сыча, направляясь к зеленой голограмме. Рот обожгло болью, на композитном горлышке остался алый след. Алкоголь с привкусом крови доводил до тошноты, почти как вся ее гребанная жизнь последние годы. Но боль отрезвляла, приводя мысли и чувства в порядок.
Градов стоял в дверях казино в ореоле приглушенного света. Подтянутый, выглаженный, в синем смокинге, что так не вязалось с местом, куда он заявился. Но красивый, стервец. В полном одиночестве. Расслабленная поза так и говорила о том, что сегодня он уже выбрал себе жертву для охоты. Или ждал, пока девица заявится прямо в его цепкие лапы. Даже если она имела не совсем презентабельный вид и не разделяла желания охотника. И вот именно на этом моменте Веронике хотелось зло смеяться в пустоту тому богу, который сегодня позабыл про одну из своих дочерей.
– Поболтаем? – темно-синие глаза подсвечивались изнутри имплантами. Веронику так и подмывало бросить колкость, но девушка лишь брезгливо сморщилась, собираясь пройти внутрь, хотя бы для того, чтобы проверить, насколько близка группа поддержки, без которой ни одного наследника не выпустят в Старый город.
Градов соблазнительно улыбнулся, преградив путь рукой.
«Дурной? Останавливать вооруженного копа в самом гадком расположении духа?»
– И почему дочь Морозова так откровенно бесстрашна? – бархатный голос лился в уши, девушка усмехнулась. Еще ни один индивид мужского пола не додумался задавать бестактные вопросы так проникновенно, что хотелось сначала попользовать мужика и только потом решить, убить мерзавца с особой жестокостью или быстро.
– Может, потому что ей нечего бояться? – настолько нагло Вероника улыбалась Градову впервые, пусть оценит ее старания.
– Или может, потому что в Старом городе она своя, в отличие от тебя? – послышался напряженный голос Сыча. Вероника сунула напарнику флягу, щелкнула предохранителем игломета.
– Знаешь, как долго можно рвать на части тело, не позволяя ему умереть и уйти в бессознанку? Как долго может гнить человек, оставаясь при памяти и чувствуя каждую секунду агонии? – в синих глазах горела ненависть. В здании казино уже стали прислушиваться к беседе у входа, где-то щелкнул карабин. Толпа жаждала зрелищ и, вероятно, собиралась в них поучаствовать. Не каждый день полнится весельем за счет других.