Морозова подошла ближе, натянула перчатки, латекс тихонько шлепнул по запястью. Звук получился неестественно громким, на затылке неприятно поднялась шкура. Глубоко вдохнув, Вероника отвернула край белой простыни. Сомнений не оставалось: та самая женщина в красном костюме. В сером полумраке мертвятника бледное лицо уже потеряло свой шарм и лоск, скулы так и остались напряжены, кровь со лба отерли, глаза закрыли, но это не разгладило легкие морщинки на лбу. Судя по мимике, женщина была напугана, но при этом не отступилась от избранника, так? Что связывало Градову с Морозовым? Несомненно, они делили постель – самая первая из теорий, злая и циничная. Мысль слегка уколола ревностью, ведь отец отказался от родства с дочерью, когда был вынесен приговор, а вот любовница осталась при нем.
Вероника чуть склонила голову.
Вот так и выходит. Чем эта женщина лучше шлюхи? Тем, что ее белье дороже и она может позволить себе трахаться, не изнывая от нужды? Вероника сорвала простынь. При теле не осталось сумочки, карманы пиджака, скорее всего, уже кто-то выворачивал. Ни татуировок, ни хоть каких бы то ни было намеков... Утонченная и дорогая штучка от кончиков туфель до кончиков ногтей. Только мертвая.
«Неужели зря пришла...»
Взгляд зацепился за крошечный блик на шее. Морозова склонилась, чтобы лучше рассмотреть. Небольшая подвеска в форме груши с россыпью алмазных капель почти спряталась под шеей в пепельных локонах. И как не забрали? Вероника осторожно коснулась украшения, подняла, повертела у самого носа. Драгоценный фрукт точно состоял из двух половинок и, вероятно, мог прятать в себе секрет. Или это снова нарастает паранойя, заставляя видеть нечто там, где его нет. Но груша...
Вероника зло фыркнула, дернула – не пришлось даже прилагать особых усилий. С едва слышным хрустом лопнули серебряные звенья, обрывки цепочки повисли по обе стороны ладони. Покойной украшение уже без надобности, а Веронику не покидало желание добраться до галанета. Девушка недовольно цыкнула. Связь все еще была недоступна, а ведь в сети через ювелирные магазины наверняка можно найти информацию. Если украшение изготовили на заказ, был шанс отследить заказчика. Почему-то Вероника была уверена, что она увидит собственную фамилию под бланком.
Девушка убрала подвеску. С ней бы к Градову сходить… Его мать-то уже ничего не расскажет.
– Прости, ничего личного, – холодно бросила Морозова, раскинула простынь над столом. Ткань постепенно оседала, обретая форму.
Спустя еще час Вероника пробралась в квартиру мадам Градовой, собирая пыль и паутину в системе вентиляции. Нет, Морозова честно хотела сначала позвонить Кириллу, но едва не сломала ближайший стенд коммуникации. Связь не работала: с одной стороны это обнадеживало – еще оставалось время, с другой, приходилось надеяться только на собственную память, бережно хранившую адреса, коды, карты. Даже Сыч не мог пробиться к напарнице, чтобы поддержать.
Впервые за последние годы Вероника ощущала себя не только голой, но и ущербной. Тот непробиваемый слой, что нарос сверху на разбитые надежды, так тщательно поддерживаемый атмосферой Старого города, здесь не работал. Те, кто хоть как-то был связан с Вероникой любыми странными узами, свойственными окраинам, находились далеко. Острое чувство одиночества и ощущение несправедливости разрывали изнутри, заставляя задыхаться от шумной жизни Люкса в самом его сердце.
Девушка осторожно выглянула из люка. В квартире царил полумрак, через бронированное стекло окон пробивался тусклый отсвет от уличных голограмм и рекламных баннеров. Самое то – можно не включать свет, но при этом достаточно темно, чтобы никто не заметил незваных гостей. По идее, в квартире должны работать камеры, как минимум, на входе. Значит, где-то там вывод системы охраны. Нужно отключить. Вероника осторожно выползла из шахты, мягко спрыгнула на пол, прислушалась, медленно повернула голову, осматривая гостиную. Можно было проползти немного дальше.
Тишина умиротворяюще действовала на нервы. Девушка на цыпочках прокралась ближе к двери, ухо дернулось, уловив по ту сторону двери тихий сигнал замка входной двери. Он дал добро на вход, и кто-то так же тихо, как и сама Вероника, вошел. У Градова точно были другие планы. Вор? А быстро они соображают, не успело остыть тело, как они уже спешили обобрать покойницу. Совесть, конечно, хотела заикнуться – мол, чем лучше ее хозяйка – но не успела. Если гость сразу на входе заглянул в экран системы наблюдения, Веронике хана.