Марк сука. Знает, как подкупить.
– Я могу посодействовать. Через две недели вернусь и участок твой, – ухмыляется. – Так что, в деле?
Я цежу сквозь зубы:
– Что за сестра? Сколько ей?
– Лия, ей девятнадцать.
– Я думал она совсем малолетка, раз так переживаешь. В таком возрасте можно и оставить одну.
– Она у меня способная. Умеет всё выкрутить… В буквальном смысле. В последний раз, когда приехала, чихнула – и хренак, полка с дорогим вином на пол. Разгромила всё к чертям. А до этого? Кофемашину сломала. Причём неясно как. Дотронулась – и техника всё. Померла. И дохрена подобных случаев. То ли ей охрана нужна, то ли миру – от неё.
Я молчу, перевариваю инфу. Пиздец, куда я ввязался?
Но участок того стоит. Долго возился с тем, чтобы выкупить. Упертые люди с другой стороны, не готовы договариваться.
А Марк может это исправить, бляха.
Друг делает глоток кофе, а потом резко вскидывает голову. Раздаётся грохот. Я резко оборачиваюсь.
У входа – блондинка. Худенькая, тонкая. Едва не сносит официанта, отшатывается, задевает вазон – и тот летит на пол, разлетаясь на куски.
Голубые глазищи девчонки скользят по залу, губы приоткрыты. Топчет на месте потерявшимся ребёнком.
Я моргаю.
Сука.
Это она.
Моя голубоглазка.
В моей, блядь, футболке. В облегающих джинсах, которые подчёркивают тонкую талию и длинные ноги.
Девочка ахает, закрывает рот ладонями, а затем… Опускается на колени. Начинает сгребать землю обратно в вазон.
Хочется глаза закрыть, выматериться. Но смотрю. Взгляда не отвожу.
Её волосы выбиваются из хвоста, липнут к лицу. Бормочет извинения, сгребая землю.
Выражение лица у неё такое… Отчаянное. Она реально хочет исправить ситуацию, но только делает хуже.
Вцепилась в этот вазон, измазала пальцы в земле, и всё равно выглядит как на картинке.
Моя, сука, футболка спадает с плеча, а я почему-то представляю, как она спадает с неё полностью.
Глаза сами собой сползают на изгиб спины, когда девчонка выгибается. Старается дотянуться до оставшегося комка земли.
Задницу свою круглую выставляет. Футболка задирается, демонстрируя полоску светлой кожи.
Нахер.
Нахер.
Нахер, Истомин.
Мысленно вбиваю это себе в череп.
Но руки уже чешутся. Просто взять за шкирку и утащить обратно в свою берлогу. Она всё равно бедовая.
Пусть под присмотром тогда. А я свою плату получу.
Это мысль мне заходит. Мышцы скручивает, словно я уже девчонку в свои руки поймал.
Решаю для себя, что хер с ним. Раз запала, значит, буду с этим работать. С Марком добазарю, выкрою себе свободный вечер.
И его с голубоглазкой проведу.
Но прежде чем я открываю рот, рядом раздаётся короткий смешок.
– Ну вот, Арс, – усмехается Марк, указывая на голобуглазку. – С этим тебе и придётся работать. Моя сестра собственной персоной.
Сука.
Глава 11
Ой, мамочки.
Я в ужасе смотрю на вазон. Огромный, красивый, он теперь весь разбитый. Мне хочется провалиться под землю.
Щёки начинают гореть от стыда. Я отчаянно пытаюсь пригладить землю, будто от этого всё волшебным образом исправится.
– Всё-всё, хватит, – раздаётся над головой знакомый голос.
Я вскидываю взгляд. Марк. Брат наклоняется, хватает меня за локоть, поднимая с колен. Я теряю равновесие, но он удерживает.
– Завязывай, – усмехается он. – Они тут сами разберутся.
Я беспомощно смотрю на него, потом снова на вазон. Мои ладони в земле, ногти забились чёрным, тонкая пыль осела на коже.
Я в ужасе стряхиваю её, с досадой шмыгая носом.
– Но я всё испортила, – шепчу растерянно.
– Да никто тебя не съест, – Марк фыркает, улыбается мне одобрительно. – Забей.
– Я только вошла… И сразу…
– Давай, успокойся. Это вазон стоял не там, где надо. Его вечно кто-то задевает.