А я предупреждал – сваливай. Общественное место? Ну-ну.
– Бутылку мне с собой организуй, – бросаю наличку на барную стойку. – И газировку.
– Минуту, Истомин.
Меня в этом захолустье знают. Заруливаю иногда после работы. Иначе совсем ебнуться можно.
Когда каждый день с жизнью играешь – чувства притупляются. Больше надо, чтобы удовольствие словить.
– Не трогайте меня!
Громкий крик бьёт по нервам.
Всё та же фиалка.
Оборачиваюсь.
Мужики зажали её с двух сторон. Девчонка подрывается, они – обратно усаживают.
Каждый к себе ближе тянет. Руки распускают.
Крутит головой в поиске спасения. А после на меня смотрит. В душу вгрызается своими синими глазами.
От паники они ещё ярче становятся. Смотрит, сука, в с надеждой. Безмолвно вписаться просит.
Вот нахуй такое?
Если инстинкт самосохранения у неё барахлит, то это не мои проблемы. Я в подобное не вписываюсь.
– Не надо! – пищит.
И снова на меня жалобно смотрит.
Да сука.
Если я загреблю в ментовку, голубоглазка, ты уже потом не расплатишься.
Я же сам с тебя всё стребую.
В двойном размере.
Хлопает ресницами. Губы приоткрывает. Дышит взволнованно, отчего её троечка колышется призывно.
Да блядь.
Прихватив бутылку, двигаюсь к ним.
Походу, эта девочка таки станет моей проблемой на этот вечер.
Глава 2
Я знала, что не стоило сюда заходить.
С первой секунды, как оказалась в этом месте, всё внутри меня сжалось. Воздух пропитан спиртом, табаком и потом. Слишком громко. Слишком грязно.
И слишком много взглядов. Таких, от которых хочется спрятаться.
Но я всего лишь хотела зарядить телефон! Он разрядился в самый неподходящий момент. И без него я бы не смогла попасть домой.
А райончик выглядел очень плохо. Такие всегда показывают в сериалах перед тем, как прохожие находят труп на дороге.
Я не горела желанием быть трупиком!
Но кто знал, что мужчины здесь совсем лишены воспитания? Будут выдавать свои похабные комментарии. Приставать.
Теперь вот – зажимать.
– Пустите! – прошу я истерично. – Я не хочу с вами общаться.
Вместо того чтобы повести себя как джентльмены, они начинают очень громко смеяться. И сильнее распускать руки.
Я в панике оглядываюсь. Должен же быть здесь хоть один приличный мужчина, который вступится за меня?
Взгляд сам цепляется за темноволосого мужчину, который предлагал мне уйти. В очень грубой форме!
Но он словно знал что-то. И пытался помочь в своей жёсткой манере…
Он тоже пугающий. Очень. Высокий, широкоплечий. Мощная, крупная фигура. Футболка обтягивает его торс, демонстрируя накачанные руки. По которым ползут чернильные узоры татуировок.
Я ловлю его взгляд. Умоляю помочь. Вот только в ответ незнакомец смотрит холодно. Спокойно, словно всё происходящее не его дело.
Он отворачивается к бару, и я чувствую, как внутри всё разваливается. У меня больше нет шансов на спасение.
– Не надо, – всхлипываю, пытаясь оттолкнуть руки громил. Тошнит от их прикосновений. – Послушайте, мой брат, он…
Договорить я не успеваю. И не похоже, что этим мужчинам вообще интересно слушать о моём брате. Который с них три шкуры спустит за то, что обидели меня.
Но все убеждения прерываются, когда рядом с нами оказывается тот самый незнакомец.
– Кажется, вам чётко сказали. Отпустить.
Голос у него низкий, рычащий. И такой, что хочется сжаться и не высовываться. Не перечить.
Я не успеваю даже понять, что происходит. Мужчины подскакивают, всего несколько фраз и… Завязывается драка.
Ой, божечки!
Я вскрикиваю, прижимая ноги к себе. Один из громил бросается на моего спасителя.
Треск, глухой удар бутылкой. И громила валится на пол, даже не успев вскрикнуть.