Её соски напряглись от холода. Оттягивают ткань. Двумя маяками привлекают к себе.
На автомате делаю шаг вперёд. Торможу. Я сжимаю челюсть, злюсь на себя.
Это Маркова сестра. Табу. Запрет. Даже думать в эту сторону – нельзя.
Но, сука, мысли всё равно вьются.
Мягкая. Хрупкая. Вся дрожит, будто боится, но внутри меня вспыхивает желание проверить – не дрожит ли она от чего-то другого.
Нахер, Истомин. Нахер.
Делаю шаг назад, сжимая пальцы, пытаясь оторвать взгляд. Это девчонка Марка. Это не просто бедовая фиалка, это его кровь.
Но мой член об этом знать не хочет.
– Ты, блядь, издеваешься? – наконец срываюсь.
Она вздрагивает, моргает, а потом, наконец, осознаёт ситуацию.
Писк, всплеск воды, и она резко дёргается, пытаясь прикрыться руками. Поздно, голубоглазка. Я уже всё увидел.
– Я… Это… – тараторит сбивчиво. – Душ, он сам! Я только руку помыть хотела, а он вдруг сверху…
И всё, сука, как по заказу.
Это какая-то особая форма пытки.
Вода хлещет, шумит, заливает пол, но я даже не замечаю. Не могу оторвать взгляд.
Влажные волосы липнут к лицу девчонки, щёки вспыхивают, дыхание сбивается. Глазищи огромные, смущённые, полные паники.
Голубоглазка ойкает, сжимает в руках переключатель воды, который каким-то магическим образом оторвала. Глаза ещё больше расширяются.
– Ой!
Ты серьёзно? Блядь.
Я сжимаю челюсть, прожигаю её взглядом. Это ж каким чудом можно было сломать херов переключатель воды?!
– На месте стой, – рычу сквозь зубы, делаю шаг вперёд. – Не двигайся, а то опять что-нибудь…
Поздно.
Девчонка дёргается назад, поскальзывается, и в следующий момент оказывается прямо на мне.
Грудью впечатывается в мой торс, её руки цепляются за меня, а мои – автоматически сжимаются на её талии, удерживая.
Всё.
Пиздец.
Пахнет чем-то сладким. Каким-то фруктовым гелем или шампунем.
Тонкая. Тёплая. Сбившаяся дыхание касается моего горла. А грудь… Бля.
Её твёрдые соски жгут сквозь мокрую футболку. Призывно трутся об меня. Кажется, ещё немного – и я просто потеряю контроль.
Она замирает. Я замираю.
Марк, лучше бы ты просто вхерачил пулю в мою башку. Было бы милосерднее.
– Э-эм… – она нервно сглатывает, опускает голову. – Я, наверное…
Мысленно выдыхаю. Пиздец. Просто пиздец.
Я в зажатом пространстве с мокрой, горячей девчонкой, которую нельзя хотеть вообще ни при каких условиях.
А она, блядь, прижимается.
Я сглатываю, скрипя зубами.
Чёртова беда. Чёртова запретная девчонка.
Нельзя.
Но желание поднимается моментально. Пульс зашкаливает, в паху тянет, скручивает.
Я вдыхаю резко, через нос. Её взгляд выхватывает мой, распахивается шире, точно ощущает, что со мной творится.
Сука.
Правая рука сжимается в кулак, костяшки белеют. Ещё минута – и я бы схватил её за затылок, наклонился, зажал в угол, закрыл её испуганный рот своим ртом.
Потому что хочется забрать. И сломать.
Я резко отшатываюсь. Переключаю поток на кран, забираю у неё дурацкий рычаг, приделываю обратно.
Всё в доли секунды, отточенными движениями.
Щёлк. Тишина.
Вода больше не льётся.
Я выдыхаю, отворачиваюсь, протягиваю ей полотенце. Она смотрит на меня распахнутыми глазами, всё ещё сбивчиво дышит.
– Приведи себя в порядок, – рычу хрипло.
Сглатываю ещё раз, отворачиваюсь, вылетаю из ванной. Закрываю за собой дверь с такой силой, что та дребезжит в петлях.
Тело напряжено до предела. Гнев закипает, смешивается с желанием.
Выбираюсь на кухню, со злостью хватаю сигареты, закуриваю.
Дым заполняет лёгкие, немного прочищает голову. Но не помогает. Я зажат в одной квартире с бедой, которую хочу.