– Всё хорошо, – успокаиваю я её, неловко улыбаясь. – Правда. Прости, что так вышло. Я просто… Потерялась.
– Потерялась? Я уже подумала, тебя увезли в другую страну или выдали замуж! Или что ты влюбилась, сбежала и теперь живёшь на вилле где-то в Италии. Хотя… – она прищуривается. – Глядя на тебя сейчас, я не исключаю вариант с «влюбилась». Ты так странно сияешь.
– Ничего я не сияю, – бормочу я, опуская взгляд.
– Ага, конечно, – она не унимается. – Но ты мне потом всё расскажешь. А пока – давай пройдёмся! Я так скучала!
Мы проходимся по парку, болтаем. Маша говорит почти без остановки.
Вначале отчитывает меня. Рассказывает, как переживала, когда потеряла меня в городе.
Ведь именно Маша привезла меня из пансиона. Взяла ответственность в каком-то смысле.
– Ой, Лия, – вдруг шепчет подруга, чуть склоняясь ко мне. – Только не оборачивайся. Хотя нет, наоборот – обернись. Медленно. Очень медленно.
– Что? – я моргаю.
– За нами наблюдает мужчина. Красивый. Такой… Опасный. Прямо ух! Смотрит так, будто хочет и поцеловать, и прибить одновременно. Я аж мурашками пошла.
Я, не думая, резко поворачиваюсь. И тут же замираю.
Арс.
Он стоит чуть поодаль, в тени деревьев. Руки в карманах, взгляд – прямой, тяжёлый. На лице – никакого выражения, но внутри у меня всё сжимается.
Он не просто наблюдает. Он сверлит взглядом.
– Он шикарный, – шепчет Маша. – Но страшный. Как в фильмах, знаешь? Такие молчат, а потом за ними бегут все. Я думала, он сейчас к нам подойдёт. Но он как будто… Следит.
Я отворачиваюсь, опуская глаза. Щёки горят. Конечно, он злится. Я вытащила его на прогулку.
Где он должен следовать за мной, как телохранитель. Но я ведь имею право погулять!
Я не в тюрьме. Не могу сидеть в квартире двадцать четыре на семь.
Особенно после того, как туда пришёл тот парень с ранением. Позже Арс объяснил. Сказал, что это его знакомый. Друг. Просто подрался. Защищал какую-то девушку.
Заступился.
Это ведь благородный поступок, да? И Лёха не мог быть плохим, раз спасал кого-то. Даже если после бросал не очень приличные комментарии в мою сторону.
А ещё Арс добавил, что в больницу его везти нельзя. Начнутся вопросы, допросы, разбирательства. Лёха не успеет уехать, а ему куда-то надо. Срочно.
Я кивнула. Поверила. Хотела поверить. Потому что, если начать копаться, задавать вопросы…
Может, станет только хуже. А я и так с трудом справляюсь с этим соседством.
Жить с Истоминым это настоящее испытание. Не в том смысле, что он грубый или ужасный. Нет, он по-своему даже вежлив. Просто…
Это Истомин.
Каждое утро начинается с напряжения. Стоит мне только выглянуть в коридор, как он уже там.
Причём не просто проходит мимо, а занимается. В прихожей. Прямо там, между вешалкой и полкой для обуви.
И делает отжимания, подтягивания на какой-то перекладине, которую сам прикрутил к дверному проёму.
И он, конечно, без футболки.
Совсем.
А я как раз выхожу, чтобы попить воды – и замираю. Его спина блестит от пота, мускулы перекатываются под кожей, каждый вдох подчёркивает рельеф пресса.
А потом он поворачивает голову и смотрит на меня. Молча. Долго. Без улыбки, без слов.
Просто этот взгляд – прямой, внимательный, чуть прищуренный. Я чувствую, как щёки вспыхивают.
Я обычно быстро вымаливаю стакан воды и прячусь обратно в комнату. Там хоть безопасно.
Но иногда – совсем редко – мы сталкиваемся, когда он выходит из душа. В одном полотенце, перекинутом через бёдра.
Волосы мокрые, тёмные пряди падают на лоб. Вода стекает по шее, по ключицам, по груди...
И я не знаю, куда смотреть. То есть, конечно, я смотрю в сторону. Стараюсь. Но взгляд сам всё равно ускользает. Потому что он… Такой…
Такой!
И опять тот взгляд. Словно он знает, куда я смотрю. Словно ждёт этого.
А ещё бывают прикосновения. Мимолётные. Ненарочные. Он может проходить мимо и коснуться пальцами моего плеча, будто случайно.