– Тише, пожалуйста...
Но она не унимается. Болтает, кружится, словно в предвкушении праздника. А я…
Я бросаю взгляд в сторону. Там, где в отдалении сидит Арс. Он смотрит в ответ.
И от этого становится жарко.
Ох, это ведь простой поход в клуб, да? Истомин не будет против? Всё пройдёт спокойно.
Лишь бы этот клуб не стал началом какой-нибудь беды.
Спойлер: ох, беда обязательно будет.
Глава 18. Истомин
Сижу в тачке. Курю. Уже четвёртую по счёту. Пепельница полная, воздух в салоне тяжёлый.
Смотрю на часы. И снова в окно подъезда.
Где голубоглазка, блядь?
Тридцать семь минут назад Лия сказала, что они с подругой «вот-вот спустятся». Вот и жду это их «вот-вот» как приговор.
На нервах уже.
Ненавижу клубы. Эту ебаную музыку, запах пота, блёстки, хмельной угар, визгливый смех.
Все эти дешёвые понты, шлюхи, которые думают, что им обязаны, и мужики, которые пытаются казаться круче, чем они есть.
И мне туда теперь ехать.
Из-за этой фиалки.
Потому что она захотела «развеяться». Потусоваться. Вырваться из клетки. А я теперь – нянька, и должен с ней таскаться.
Бесит.
Ужасно бесит.
Снова смотрю в окно. Тело зудит от раздражения. Челюсть сводит. Хочется развернуться и уехать нахрен.
Но нет. Награда. Земля. Договор с Марком.
Мотивация. Её еле хватает.
И если свалю – девчонка точно куда-то влипнет.
Остаюсь. Жду.
Телефон вибрирует. Имя на экране – Мот. Босс, как никак, приходится отвечать.
– Да, – бросаю в трубку.
– Голубев, прикинь, совсем охуел, – голос друга раздражённый. – Копает. Подмены пошли. Люди в комитетах вопросы задают. Надо с ним решать.
– Понял. Подумаю, как лучше. Сейчас я не могу.
– А ты где?
– В клуб двигаюсь, – цежу сквозь зубы.
– Ты? В клуб? – Мот ржёт. – Ты же клубы ненавидишь.
– Так и есть. Но я сейчас охрана.
– Что, серьёзно? Неужели Марк тебя всё-таки продавил?
– Временно. Девка его. Мелкая. Голубоглазая. Бедовая. Ты бы видел, как она шкаф умудрилась сломать через пять минут в квартире.
– Ха. Милашка, значит?
– Проблема, значит. Сама на беду прёт, а потом хлопает ресницами, как будто не при делах.
Бесит. Несколько дней под моим присмотром, а нахрен мне нервы вымотала.
И вроде нихера не делает. Сидит скромно, тихо. Только дважды из дома вырвалась.
Но её молчания достаточно. И глазищ этих. И того, как пялится на меня. Возбуждает.
Приличная девочка.
Красивая.
Чувственная.
Таких, Истомин, тебе нихуя нельзя.
– Хм, – тянет Раевский. – Слушай, а я тоже выдвинусь к вам. Обсудим всё. Свою красавицу заодно выгуляю. Через час подгоню. Поддержим тебя морально, нянь.
Морщусь. Перетереть с другом нужно. Но его красавица…
Раевский связался с дочкой следака, который под нас копает. Делает вид, что всё под контролем.
Но это всё хреново закончится.
А разгребать буду я.
– Но при Русе – ни слова, понял? – уточняет Мот. – Про Голубева, про это всё.
– Вопросов нет, – киваю. – Но смотри сам. Не удивлюсь, если она своему бате всё выложит потом. Никогда не надо мешать дело с бабами. Я бы на такое не повёлся.
И тут же замолкаю. Потому что из подъезда со смехом вываливается Лия. И подруга с ней.
Я давлю сигарету, смотрю на неё.
И у меня сжимается в животе.
Бля.
Короткое платье. Чёрное, облегающее. Ткань мягко стелется по телу, подчёркивает талию, выдаёт изгибы.
Грудь приподнята. Декольте. Глаза сами падают вниз.
Кусок гладкой кожи, который не должен быть на виду. Но он есть. Она выставила его напоказ.
Ноги длинные. Каблуки. Волосы распущены. Губы блестят.
Сука.
Возбуждение накрывает. Мгновенно. Пульс учащается, в паху начинает давить.