Киваю. Взгляд снова падает вниз. Лия. Чёртова Лия. Танцует.
Голова запрокинута, платье короткое, блестит на свету. Спина выгнута, волосы колышутся.
Подруги рядом нет. Одна. В толпе. Слишком открытая. Слишком притягательная.
Грудь под тканью скачет. Бёдра двигаются в ритм. Пальцы бегут по бедру. Я знаю, что это просто танец. Но внутри всё уже кипит.
– Ты на кого там смотришь, а? – Мот хмыкает. – Понравился кто?
Я не отвечаю. Только вдыхаю глубже. Пульс быстрее. Слышу уже не музыку, а собственный адреналин.
Соседство с этой девчонкой – это реально пиздец. А ещё хуже – наблюдать за ней вот так.
И понимать, что подойти нельзя. Что трогать нельзя.
Вот никак вообще, блядь, нельзя.
Лия – сплошное нельзя.
На таких девочек смотреть нельзя.
Думать.
Трогать.
Фантазировать, как наматываю её волосы на кулак.
Нихуя нельзя.
– Мне нужна холодная голова, – продолжает Мот. Слушаю его вполуха. – Ты у нас робот, давай помогай. Я, если честно, сам уже не уверен, насколько объективен.
Кивает на толпу.
Я понимаю, про что он. Про Голубева. Про то, что тот лезет, копает, хочет что-то нарыть.
И про его дочь, которая в куртке Мота тусуется.
– Надо вычислить, откуда он инфу берёт, – цежу. – Если свои проболтались – срежем. Если куплен – можно вывести на чистую воду.
– Думаешь, купили?
– Не исключаю. Плохо, что до сих пор не понятно. Надо за ним присмотреть. Жёстко. Тихо. Без лишнего говна. Пошумим – прилетит всем.
Мот кивает. Но я уже не смотрю на него. Потому что взгляд скользит вниз. И там, внизу, в центре танцпола, крутится девчонка.
Моя девчонка.
Нихуя не твоя, Истомин.
Моя работа. Моя подопечная. Да.
А рядом с ней – какой-то утырок. Придурок в расстёгнутой рубашке и с сальными взглядами.
– Ты слушаешь? – спрашивает Мот.
Не отвечаю.
Потому что девчонка смеётся. Она откидывает голову назад, и свет схватывает изгиб её шеи.
Её руки взлетают вверх, а тело двигается в ритме, от которого у меня пересыхает горло. А потом…
Потом она берёт этого мудака за руку.
И уходит с ним с танцпола.
Куда-то в сторону.
– Бля, – вырывается.
Я подрываюсь с места, сдвигаю столик, даже не глядя на Мота. В ушах грохочет пульс.
Убью этого утырка.
Голыми руками, если надо.
Злость давит на грудную клетку. Челюсть сводит.
Робот я, сука?
Короткое замыкание у меня происходит.
Тормоза к херам срывает.
Глава 19. Истомин
– Арс? Чё такое?
– Потом, – рычу.
– О, началось…
Мот смеётся, но я уже не слышу.
Спускаюсь вниз. Быстро, резко. Проталкиваюсь сквозь толпу. Вижу, как этот петушок кладёт руку Лии на талию.
Как она смеётся, машет рукой, будто что-то говорит. Улыбается.
Сука.
Я подхожу, сжимаю кулак. Хватает одной секунды – и я рядом. Перехватываю девчонку за руку, резко отталкиваю её от этого клоуна.
Второй рукой толкаю парня в грудь:
– Проваливай.
Он открывает рот, но встречается со мной взглядом – и сразу сдувается. Отходит.
Лия дёргается:
– Арс?! Ты что делаешь?
– А ты что, бляха, творишь? – шиплю, разворачиваю её и веду прочь.
Люди оборачиваются. Мне плевать. Она семенит следом, путается в каблуках. Мы выходим в полутёмный коридор, где тише.
– Ты совсем охренела? – рявкаю. – Куда ты с ним шла?
– Я просто разговаривала! – смотрит обиженно. – А там громко… Мы хотели поговорить…
– С утырком, который на тебя пялился, как на трофей? У него на лбу было написано, чего он хочет!
– Ты перегибаешь. Я не делала ничего плохого. Это просто танец. Разговор. Я просто хотела немного общения! Я не думала, что ты...