А потом этот уёбок тянет к ней руку с коктейлем.
И она берёт.
Берёт, блядь.
Секунда. Одна. Ровно столько нужно, чтобы я выкинул сигарету в пепельницу и пошёл.
Плечом толкнул дверь. Сквозь толпу, сквозь гром, сквозь дым.
Какого хуя ты творишь, Лия?
Хватаю этот долбаный коктейль у неё из рук, выливаю прямо в пепельницу на ближайшем столе.
Лёд с глухим звуком падает внутрь. Девчонка взвизгивает, глаза округляются.
– Ты что… – начинает.
Но я не слушаю. Рывок – и она уже у меня на плече.
– Эй! Арс! Поставь! Ты что творишь?! – голос высокий, охреневший, дёргается всем телом, но я сжимаю её крепче.
Не отпущу. Нахуй. Меня уже трясёт. Внутри всё дымится.
– Заткнись, – рычу. – Ты вообще понимаешь, что могла только что выпить? Там могло быть что угодно! Любое говно, дурочка!
Выношу из клуба сквозь эту вонючую толпу, пофиг на взгляды. Доношу до машины, распахиваю дверь, заталкиваю внутрь.
Девчонка дёргается, волосы лезут на лицо, глаза сверкают.
– Арс, ты ненормальный!
– Сиди тихо.
Бросаю зло. Хлопаю дверью, обхожу, запрыгиваю за руль. Завожу.
Мотор рычит так, будто тоже взбесился. Гоню. Ноги давят на педали сами, руль – в мёртвой хватке.
Девчонка пыхтит на пассажирском. Вцепилась в ремень, скривилась. Смотрит в окно. Не говорит. Уязвлённая. Обиженная.
А я молчу. Потому что, если открою рот – сорвусь.
Челюсть сводит. Зубы скрипят. Руки трясутся на руле.
Нахуя я в это ввязался? Нахуя согласился? Это же не девчонка, это ебаная катастрофа.
— Я просто хотела немного свободы, – тихо шепчет она, почти шёпотом. – Хотела почувствовать себя как все.
– Как все?! Все – это кто, Лия? Те, кто потом в подвалах без памяти просыпаются, потому что доверились первому утырку с улыбающейся рожей?!
Она замолкает. Дышит тяжело. Сжалась. Сижу и слышу, как она пытается не заплакать. А мне хуже от этого.
Выжимаю сцепление, переключаюсь, вдавливаю педаль. Лечу по городу, надеясь, что попустит.
Но когда добираемся до дома – меня всё ещё трясёт от ярости.
Стоит только ввалиться в квартиру, как девчонка срывается с места. Каблуками цокает по полу, руки в боки, взгляд, полный огня.
– Он просто был вежливым! – срывается она, оглядываясь через плечо. – А вы! Вы…!
Я захлопываю за собой дверь, в два шага приближаюсь.
Заметил, что от переполнения эмоций девчонка на «вы» переходит. И это выводит сильнее.
Но какое нахуй вы?!
Когда я её трахнуть хочу.
– Я что? – рык. Жёсткий, низкий. – Я спас тебя, Лия.
– От чего?! Он не делал ничего плохого!
– Пока, блядь, не делал. А потом бы подсыпал что в стакан – и в лучшем случае раздел бы просто. Ты хоть представляешь, что с тобой могло случиться?
Глаза её расширяются, но она всё ещё стоит на своём.
– Не все мужчины такие, – спорит. – Он был нормальный.
Нахуй. Вот это – нахуй. Меня разрывает.
Одним движением загоняю её к стене. Зажимаю корпусом. Не трогаю. Но близко. Ближе некуда.
– Не все? – шепчу зло. – А ты знаешь, сколько из этих «нормальных» потом сидят в участке, с глазами в пол и руками по локоть в чужих бедах? Сколько таких ломают тебе жизнь, пока ты веришь в хорошее?
Она сглатывает. Бледнеет. Но не отступает.
Я в ярости. Оттого что она могла пострадать. Оттого, как она выглядит. И оттого что она даже не понимает, как может свести с ума.
– Ты вообще видела, во что ты нарядилась? – рычу, голос срывается на хрип. – Платье, блядь… Одним движением – и…
Я дёргаю за край ткани. Поддается слишком легко. Неожиданно быстро сползает. Плечо, грудь – ткань соскальзывает, и вот оно, то, что пряталось.
Девчонка вскрикивает. Прижимает руки к телу. Губы дрожат. Щёки вспыхивают.
А меня будто током бьёт. Смотрю. Грудь округлая, соски набухшие, кожа светлая, нежная, уязвимая.
Она смотрит на меня с распахнутыми глазами, щёки пунцовые, губы дрожат.
Сердце лупит в грудную клетку. Меня колотит от желания и злости.