Они у неё интересные. Вкусные. Живые, сука.
Не как у блядей, которые за пару косарей сыграют всё, что захочешь.
Не как у девок, которых похер как и с кем, лишь бы цацки в подарок.
И нихуя не похожа на тех, с кем я периодически потрахиваюсь. Там всё просто, избито.
А эта…
Такие в моём окружении не крутятся.
И от этого лишь сильнее цепляет.
Дышит неровно. Губы чуть приоткрыты, подрагивают.
У меня теперь личная визуализация «ходячий секс».
Ей и ходить не надо. Взгляда хватает, чтобы завалить захотелось. На кровать опрокинуть.
Проверить, какими огромными её глаза будут.
Они и так огромные. Распахнутые до предела.
Вижу, как перескакивает взгляд с моих губ на глаза, как дрожат ресницы. Под тонкой ключицей нервно пульсирует жилка.
Пухлые губы. Красные, блестящие. Облизывает их осторожно, неосознанно, медленно. Провожу взглядом за движением языка.
Челюсть напрягается. Внутри что-то туго скручивается.
Она даже не шарит, насколько хреновая ситуация для неё. На что нарывается.
– Дай мне, – рычу тихо.
Резкий вдох. Глаза расширяются ещё сильнее.
Я вижу её реакцию – страх, волнение. Она не дышит, замерла. Только плечи мелко вздрагивают.
– Ч-чего? – голос тонкий, срывается.
Смотрит на меня так, будто я – неизведанный зверь, который в любой момент может сорваться.
А я, сука, могу.
Я усмехаюсь. Медленно, лениво, с оттенком насмешки.
Смакую её эмоции. Этот страх, это трепетное, напряжённое ожидание.
Маленькая, хрупкая, потерянная девочка.
И я на это залипаю. Потому что она, сука, волнует. Дёргает нервы, цепляет на крючок.
Какого хера?
– Телефон свой дай, – цежу сквозь зубы. – На зарядку поставлю.
Резко отталкиваюсь от стола. Возвращаю себе контроль. Восстанавливаю дистанцию.
Отступаю на шаг, забираю у неё мобилку. Холодный пластик в ладони. Держу его крепко, будто это поможет заземлиться.
Держу дистанцию. Держу контроль.
И больше не смотрю в эти чёртовы глаза.
Нахуй. Просто нахуй это всё.
Я в такие игры не играю.
Она не из тех, кто согласится на перепих сразу. Я – бегать и уговаривать не буду.
И так заебов в жизни хватает.
В этом и причина. Настолько вымотался на работе, что уже мозги клинит. Как пёс батрачил, разгребая дела.
Недосып, напряжение, слишком много лишнего говна навалилось в последние дни. Потому и клинит.
Надо выспаться, выдохнуть, скинуть напряжение. Организм тупо требует разрядки, вот и реакция обострена.
Я дёргаю челюстью, пытаясь отогнать это наваждение.
Девчонку сейчас спроважу. Сам спать завалюсь. А с утра этой хери в голове не будет.
Глубоко выдыхаю, стараясь выкинуть дерьмовые мысли. Не помогает. Взгляд сам по себе цепляется за девчонку.
Сидит тихо. Пальцами теребит край платья, взгляд бегает, не знает, куда себя деть.
Светлые волосы разметались по плечам, выбившиеся пряди падают на лицо. Её огромные глаза блестят в приглушённом свете, оттеняя бледную кожу.
Такая правильная, приличная, будто весь этот грёбаный день с ней не происходил.
Словно не видела драки, не чувствовала мои руки на себе, не осознала, что оказалась в квартире незнакомого мужика.
Наивная. Дурочка. Не понимает, в каком мире оказалась.
Какой пиздец вокруг неё вертится, а она только ресницами хлопает.
Удивительно, что до своих лет дожила.
Кстати об этом…
– Лет тебе сколько? – подключаю её телефон к зарядке, включаю кофемашину.
– Двадцать один, – сводит брови на переносице. – А что?
С-с-сука.
Как с такой честностью вообще живут?
Напиздела бы, что малолетка. Половина мужиков бы слилась сразу, чтобы проблем не получить.
И меня бы крыть перестало. Потому что меня молокососки не интересуют. А здесь…
Дурёха.