— Паш, а расскажи еще раз о том, как святой Георгий дракона победил. Мне очень понравилось!
Она не отказала. И вот что я узнал о той истории, финал которой изображен на гербе Москвы и на наших монетках.
...Близ Ливанских гор в глубоком озере поселилось чудовище — жуткий дракон. Каждый день он, взбивая пену своим змеиным хвостом, выползал из воды на берег. И всех, кто попадался ему на глаза, он хватал, душил и утаскивал в темные глубины озера. Многих людей постигла такая участь. Жители города Бейрута не раз ходили сражаться с чудовищем, но дракон тогда источал из пасти такое смертельное дыхание, заражавшее весь воздух вокруг, что невозможно было к нему и приблизиться.
Местные жители были тогда еще язычниками. Жрецы пришли к правителю и объявили, что они принесли жертвы своим богам, и те объявили им, что дракона людям не победить, и, чтобы задобрить его, пусть каждая семья в городе отдает ему по очереди одного ребенка на съедение. Иначе чудовище разорит весь город! Царь принял их совет и повелел горожанам поступать так, как объявили жрецы. Снова многих молодых ребят и девчат поглотил жадный монстр. Но дошла очередь и до самого царя. А у него была единственная дочка-любимица. Но делать нечего. Богов надо слушаться! И вот нарядил царь-отец дочку в лучшие одежды, и сам отвез ее на берег озера, где, плача и рыдая, распрощались они друг с другом навеки. Сидит царевна одна на берегу и ждет своей жуткой участи. Вдруг слышит голос: «Что горюешь, красавица? Или кто обидел тебя?» Обернулась девушка и увидела молодого красивого всадника на белом коне.
— Уезжай отсюда поскорее, добрый воин! — закричала царевна. — Я жду здесь смерть свою от чудовища и не хочу, чтобы и ты погиб вместе со мной!
В это время воды в озере забурлили, закипели, и поднялся из волн ужасный дракон. Зашипел он грозно и устремился на берег, предвкушая себе вкусный обед из парочки прекрасных молодых людей. Всадник, а это был Георгий Победоносец, пришпорил коня и смело пошел в атаку на чудовище. Ярче молнии блеснуло на солнце его копье и вонзилось прямо в огромную пасть дракона, пригвоздив его к земле. Слез бесстрашный воин с коня и, попросив у девушки ее расшитый золотом пояс, связал им поверженного зверя и как побитого пса потащил за собой в город. Увидев дракона, жители Бейрута кинулись кто куда.
— Не бойтесь! — провозгласил Георгий. — Отвратитесь от своих каменных богов, которые отнимают у вас детей, а веруйте в Господа Иисуса Христа, ибо это Он послал меня к вам, чтобы спасти город от погибели!
Тут люди обрадовались, а царь встретил свою дочь живой и невредимой. Тогда он велел прогнать из города жрецов и принял христианскую веру. И все жители тоже последовали примеру своего правителя. А дракона-убийцу зарубили мечом и сожгли за городом, чтобы и духа от него не осталось на земле и чтобы люди больше не трепетали перед темной силой!
НА ЗАИМКЕ
Берендей явно не хотел отпускать нас из своего царства. Идти по лесу стало очень и очень сложно: сплошные древесные завалы, увешанные белыми и серыми кружевными шторами лишайников, густые заросли колючих кустарников. Пока обойдешь или переберешься — уходит уйма времени! Часа два-три мы настырно карабкались через все эти берендеевские препятствия и ловушки, потея и выбиваясь из сил. К тому же, я стал чувствовать себя, мягко сказать, скверно. Желудок ныл какой-то тревожащей болью, резкие ощутимые спазмы возникали и в кишечнике. Подташнивало. Кажется, поднималась температура, и голова слабо кружилась. Иногда противно отрыгивалось то болотной водой, то сыроежками, то какой-то полынной горечью. Я понял: видать, грибочки те действительно оказались малосъедобными. Девчонке я ничего не говорил, было неловко признаться в своей слабости и ошибке. Но она, похоже, начинала догадываться, что со мной что-то происходит, так как порой смотрела на меня каким-то строго-взволнованным взглядом своих удивительных глаз. Как я ни крепился, пытаясь шутить и напевать что-то про вольный ветер, дело мое было дрянь. Ноги стали предательски дрожать, по всему телу пробегали какие-то противные щемящие судороги, после которых разливалась сильная слабость. Несмотря на то, что лицо мое пылало жаром, по спине резвились холодные мурашки. Я стал чаще передыхать.
— Плохо? — спросила наконец Пашка.
— Угу. Крутит маленько... — качнул я головой, поглаживая животик, бурлящий, как чайник. — Кажется, я съел что-то не то.
— Не что-то, а это твои «уральские следопыты» назад просятся! — строго произнесла девчонка. — Попробуй вызвать искусственную рвоту. Сразу же полегчает.
— О, нет! Это так противно! — отмахнулся я и, поборов очередной приступ рези, поднялся и решительно сказал. — Пошли! Нечего хныкать! Сегодня хоть умри, а гор надо достичь!