– Строптивая куколка. Мне все нравится. – добивает окончательно, используя прозвище придуманное им же. – Брось этот веник, я могу тебе предложить кое-что поинтересней, чем работать уборщицей. Хочу тебя, пока ты мне не надоешь. Будешь обслуживать меня и никого больше. Деньгами не обижу.
Мягко говоря, я в ауте. Понимаю, что происходит, хоть и слабо в это верится. Вот так с порога ошеломить таким предложением?? Но гордость ещё никто не отменял. Он и так меня унизил ниже плинтуса. Больно, да. Да, мне обидно, хоть и понимаю, что обижаться это плевое дело. Да и Бессонов стоит весь такой важный. Он будто уверен, что я не откажусь. А вот хрен тебе, а не мое согласие.
– Спасибо, но мне и так хорошо.
– Я два раза предлагать не буду, куколка. Не в моих это правилах. Или ты соглашаешься или будешь уволена сейчас же! – бросает резко, начиная злиться, что только подтверждает мои догадки о том, что задела его самолюбие.
– А вы не привыкли к отказам я посмотрю?? Может это задевает вашу самоуверенность, или напрямую личность? И вообще, мне некогда с вами тут болтать, я сюда не за этим пришла. Не мешайте мне делать свою работу.
Отворачиваюсь и начинаю собирать осколки, не обращая внимание на его ошалевший вид. Уверена, что в мою сторону успели бы полететь новые оскорбления, если бы его не отвлекли.
– Антон Игоревич, тут вам назначено на два часа совпадение в конференц-зале вы не забыли? – раздается голос секретарши по селекторной связи.
Вот я и узнала, как зовут Инкогнито. Антон Игоревич.
– Спасибо, Алла Михайловна, скоро буду.
Доделываю быстро свою работу, пока он отвлекается на разговор, и пулей вылетаю из кабинета. Признаюсь, посетил даже страх, что он выйдет за мной и остановит, хотя кто будет бегать за проституткой? Усмехаюсь горько на свои же мысли. Нечего мне опасаться.
Еле дожидаюсь окончания смены, только и молясь, чтобы нигде больше не попасть на глаза Бессонову. А то мало ли, может и правда уволит, кто его знает! Слава Богу, я его больше не встречаю и он сам не зовет меня в свой кабинет. И ведь очень нелегко мне теперь будет работать с ним под одной крышей.
После смены я пулей вылетаю из здания, ведь сегодня у меня особенная мотивация. Сегодня мне разрешили повидаться с сестрёнкой, и признаюсь я целый день была как на иголках, не могла дождаться этого события. С самого утра только и думала об этой встрече, но Бессонов сукин сын, все испортил. На душе итак паршиво, а тут ещё он подлил масла в огонь своим грязным предложением. Но честно говоря, я уже пожалела, что показала зубы. Я конечно попросила отсрочку с оплатой ещё на неделю, и признаться, сделать это было крайне нелегко. Отдала в детдом всё деньги с той ночи и слёзно умоляла их подождать ещё немного. Они не сразу согласились. Два дня молчали, а после наконец позвонили и сказали, что согласны подождать ещё неделю, более того, даже пошли на уступки и устроили мне встречу с сестрёнкой, хотя обычно разрешают нам видеться только по определённым дням. И вот я здесь, каждый раз, как вижу заплаканную сестрёнку, это режет мое сердце заново по кускам и я понимаю, что на этот раз всё обстоит куда хуже.
– Евушка, рыбёшка моя. Ну как ты, моя хорошая? Давай рассказывай. Что у тебя нового? Не обижают тебя тут?
Сестрёнка качает головой, стойко держась. И что это я? Даже если обижают, не расскажет ведь.
– Я так домой хочу… Не могу больше здесь находиться. Ди, я так устала, забери меня отсюда, пожалуйста.
Поднимает свои большие голубые глаза, глядя с такой глубиной, совсем как взрослая. Усталость в них глубокая, такая безысходная, и какое-то смирение волчье.
Зареванная, солнце ясное. Пять лет всего, а уже смотрит своими чистыми глазками, как взрослая и говорит точно так же. И как может быть по другому, если на детские плечики свалилось такое испытание? Стоит в потертой юбочке и рубашечке, и ведь сколько раз уже шили латали, что уже не знаю куда дальше. А я ведь не могу ей даже элементарно купить новую одежду, и это меня убивает. Сколько можно уже? Сколько можно ещё?
Стираю с детских щечек слёзки, и сама еле держусь. Они уже сами катятся, ни выдавая ни чувств ни эмоций. Обнимаю крепко, чтобы скрыть собственные слёзы и тайком стираю их, предательски скатившиеся по щекам.
– Не плачь, мое золотце. Смотри, какой подарок я тебе купила? Нравится же? Вафельное пирожное, ты же его так любишь. А это слонёнок, пусть он греет тебя, когда меня нет рядом. Ты как будешь ложиться спать, возьми его к себе и представь, что это я обнимаю тебя каждую ночь. Я скоро заберу тебя отсюда, заяц, подожди только немного, и мы снова будем вместе.