Глава 16.
– До завтрашнего вечера можешь быть свободна.
Слова прокурора вылетают в воздух как долгожданное облегчение. Сегодняшний секс был не таким как все. Сегодня я боялась выдать свою тайну. Боялась, что он прочтет ее в моих глазах и раздавит меня как муху, и глазом не моргнув.
Я пулей собираюсь домой, ведь меня ждёт Ева. Последнюю неделю я только и делаю, что постоянно дергаюсь, особенно от звонков, ведь я знала, что прокурор скоро позвонит снова, и не прогадала. На этот раз скрепя сердце, мне пришлось взять себя в руки, собраться и приехать к нему, чтобы не дай Бог, он ничего дурного не заподозрил. Тем более больничный закончился и у него бы точно возникли ко мне вопросы, откажи я ему. Но теперь всё изменилось, я больше не могу реагировать как раньше на его вызовы.
Мне страшно от того, что правда может вскрыться, но ещё больше страшно от того, что я не знаю, что меня ждет. Я все ещё не решила, как мне быть, хоть и больше склоняюсь к тому, что наверное Ира права. Господи, что мне делать и как быть? Ещё я очень боюсь, чтобы мать опять не начала все сначала и чтобы сестра не видела всего того, что вижу я, поэтому так опасаюсь оставлять Еву надолго одну.
– Ты куда-то торопишься? – прокурор с интересом наблюдает за мной, развалившись в кресле, и я узнаю в его интонации знакомые смешинки.
– Да. Хочу поскорее от вас уйти, – даже спиной чувствую, как он ошалел от моей грубой откровенности, но не успеваю об этом побеспокоиться, так как быстро хлопаю дверью уходя прочь.
Даже чувствую лёгкое облегчение, хоть и облегчением на самом деле это тяжело назвать. Слава Богу, что меня не стошнило при нем. Не знаю, что он обо мне подумал, да и неважно, я просто хочу быстрее добраться домой.
По дороге зашла в магазин и купила некоторые продукты домой, Ева просила купить ей заварное пирожное и я желая её порадовать взяла два, но едва переступаю порог дома, меня встречает недовольная мать.
– Где водка? – тут же атакует вопросом не дав даже толком раздеться.
– Не было.
Пытаюсь держать лицо кирпичом. Но мать плетется за мной, нависая, когда я раскладываю продукты на кухне. На всякий случай проверяет пакеты, а когда и правда не находит ничего, начинает злиться.
– Ты уже какой день подряд говоришь, что нет. Что ты мне тут рассказываешь? За дуру меня держишь что ли? – фыркает грубо, смахнув со стола пирожное, из-за чего оно падает прямиком кремом на пол.
– Что за спор, а драки нет? – в дверях показывается ухажёр матери Анатолий в белой майке с огромным жирным пятном на груди. О Господи, это уже перебор даже для него. Мать тут же отвечает, начиная жаловаться на меня.
– Ты посмотри-ка Толя, моя бессовестная дочь решила меня кинуть. Сначала пообещала взять на себя все расходы, а теперь даёт заднюю.
– У меня нету денег, мама, – вру безбожно, хотя их и правда осталось как кот наплакал, а сама чувствую, как бьётся сильно сердце в груди. Ох не нравится мне этот прищуренный взгляд матери.
– А если поискать?
Не успеваю опомниться, она вытягивает из внутреннего кармана деньги, мою последнюю заначку. Я даже вскрикиваю, не успевая их перехватить.
– Это на краски и альбом Еве, я обещала! – выкрикиваю в сердцах, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
– Альбом не альбом, ерунда, поклянчит пару дней и забудет, – улыбается довольно, пересчитывая деньги. – Убери, – кивает в сторону устроенного беспорядка, довольно пряча деньги себе в карман и уходит.
Я слышу в коридоре шум, переговаривающиеся голоса и довольный смех, а после раздается стук двери и я понимаю, что они оба ушли в магазин. Остаюсь одна посреди устроенного беспорядка и чувствую, как меня заглатывает волной обиды.
Глотая слёзы, собираю с пола испорченное пирожное, ничего не остаётся, как выбросить его в мусорку, беру второй для Евы и иду в комнату. Сестра так хотела рисовать и у нее это здорово получается. Как я ей должна объяснить, что пока не получится? Вытираю со щеки слёзы, осторожно нажимая на ручку двери, теперь только привыкнуть, что я не одна и что нужно держать лицо.