Родной город встречает меня лёгкой тоской, прохладным ветерком и бьющимся в унисон с уличными барабанами сердцем. Чувствую, как где-то в груди ноет, ранит по новой, расползаясь там глубокой раной. Сколько воспоминаний здесь, сколько всего произошло. Гоню все мысли прочь, и ЕГО из головы тоже, ведь я приехала сюда ради сестры и только. Беру на вокзале такси, чтобы добраться как можно скорее и указываю адрес детдома.
Руки, ноги дрожат, все тело как на иголках, признаться, я очень переживаю. Боюсь, как бы не выставили меня сейчас за дверь, как тогда, хотя и успокаиваю себя тем, что Алена профессионал и точно знает свое дело.
– Здравствуйте. Я хочу увидеть свою сестру, Еву Воробьеву.
Голос немного подрагивает, ведь я сразу узнаю на входе ту, кто одной из первых два месяца назад меня отсюда вышвырнула.
Заведующая смотрит на меня сначала удивлённо, хлопая ресницами. Между нами повисает молчание, и я уже внутренне напрягаюсь, готовая отвоевывать свое право на эту встречу. Но вдруг на ее лице расползается улыбка.
– Да, конечно. Пройдите за мной.
Она разворачивается и следует на каблуках куда-то вглубь помещения. Несколько секунд я нахожусь в ступоре, но затем прихожу в себя и следую за ней. Мне ничего не остаётся, как пойти за ней. Женщина заводит меня в какую-то пустую комнату, с детскими стульчиками и партами, небольшой доской с мелом на восточной стенке и рисунками детей, развешанными на стенах. Комната очень напоминает классную аудиторию.
– Ждите здесь, сейчас мы ее позовем.
И даже не дав мне слова сказать, снова разворачивается, уходя из комнаты. Я ненадолго остаюсь одна. И за это время, что я пребываю в тишине, пытаюсь настроить себя и взять себя в руки. Расхаживаю взад-вперед, вдыхаю глубоко, сжимаю и разжимаю руки, собираюсь с силами. Едва удается контролировать эмоции и сдержать слезы счастья и одновременно боли от того, что увижу сейчас сестру. А я увижу её… С минуты на минуту. Сердце прыгает вверх и я замираю спиной, когда слышу за дверью шаги. Ручка резко дёргается и кто-то входит в комнату. И ещё до того, как я разворачиваюсь лицом, где-то на затворках сознания мелькает мысль, что ребенок не может так дергать ручку. И я не ошибаюсь. Ведь там не моя сестра. На пороге комнаты стоит человек, которого я полюбила, а затем возненавидела всей душой, и человек который является отцом моего ребенка, Бессонов Антон Игоревич.
Глава 25.
– Привет, Ди.
Голос тихий, как будто из-под земли, но в то же время пускает уверенно корни, обманчиво нежно парализуя мое тело.
А он изменился. Скулы будто запали и в глазах нет огня. Чуть зарос. Ди… Впервые слышу от кого-то настолько интимную формулировку моего имени. Раньше, казалось, только сестра могла ко мне так обращаться. Это своего рода тайный смысл, послание, которое возникает только между по-настоящему близкими людьми.
Мной овладевает одновременно шок, тремор, паника, я не знаю, как ещё описать то состояние, в которое меня вгоняет его появление. Ледяной страх сковывает все внутренности, тело не слушает до такой степени, что я готова свалиться с ног, но я не имею права на ошибку. То, от чего я бежала, сколько времени, оглядывалась и спотыкалась, я боялась как хрупкая бабочка, обжегшись однажды от стрел губительного огня, что он снова меня настигнет…
– Я приехала, чтобы увидеться со своей сестрой, – мой голос сейчас единственная моя броня, но уже поздно, потому что в нем пробивается мощная брешь. – Зачем вы пришли? Уходите. Я вас не звала.
Бессонов долго смотрит на меня, слишком долго, пусть и внешне его окружает непоколебимое хладнокровие, от которого меня ещё больше начинает знобить. Его глаза пытливо опускаются на мой живот.
– А ведь ты не послушалась меня тогда.
Я прикрываю живот руками инстинктивно, делая шаг назад. Не позволю ему, не отдам своего малыша. Пусть угрожает, пусть делает что угодно, я все равно буду отбиваться до последнего.