– Что вы хотите этим сказать? Что ожидали увидеть, приезжая сюда?
– Все, что хотел, я уже увидел, – выдыхает с облегчением, словно вдруг сбросив с себя тонну непосильного бремени. – Слава Богу, ты не сделала аборт…
Делает шаг, протягивая руку. Я отбиваюсь от него, защищая своего малыша.
– Это ничего не меняет. Вы отказались от ребенка, посмею напомнить!
– Это ВСЁ меняет, Ди, – произносит шепотом грустно, добивая убитым голосом.
– Нет, – отчаянно мотаю головой, больше не сдерживая горячие слезы, градом хлынувшие вниз со всей болью, которая столько времени копилась ядом во мне. – Зачем вы только пришли, зачем? Сколько времени уже прошло и мне было хорошо без вас, я только начала залечивать свои раны и тут снова появились вы, разбередив с новой силой всё то, что я кусочками после вас собирала. Зачем вы так со мной, за что, что я вам сделала?.. Оставьте меня уже в покое наконец, прошу, умоляю, уходите…
Не смогу, не осилю, столько боли в словах, и они лавиной меня накрывают, заставляя захлебываться бессильно слезами.
– Не могу… Я уже не могу без тебя, Ди.
– Что такое? – усмехаюсь сквозь злые слёзы, не позволяя себя коснуться. – Неужели влюбились в девушку, которая, пусть и вынуждено, но всё же продала свою невинность вам?
Бессонов наблюдает за мной, смотрит на меня так, словно я стою на краю скалы, которая вот-вот ухнет вниз, а он наблюдает за этим издалека, бессильный прийти мне на помощь. И ведь понимаю, что своими выпаленными сгоряча словами я попала в цель. Да, пусть горит, пусть сгорает, как сгорала я, ожидая от него хотя бы маленькой порции внимания. Пусть знает, прочувствует всё на себе, какого это любить безответно, когда тебя унижают и ставят ни во что, бросая те редкие знаки внимания, как кость собаке.
Бессонов хватает мою локоть и тащит за собой стараясь больше не смотреть в мои глаза. Да, отводи глаза, отныне только так и будет, потому что я никогда не прощу тебя за то, что из-за тебя чуть не потеряла нашего ребёнка.
– Просто молча иди.
– Пустите, вы больше не имеете права прикасаться ко мне. Слышите? И ребёнка я как нибудь выросту сама, без вас и вашей помощи! Мне больше от вас ничего не нужно! Зря я только унижалась перед вами доказывая, что он ваш. – Руки сами ложатся на округлившийся животик, что не остаётся без особого внимания с его стороны.
– Я всё исправлю, ты всё забудешь, простишь меня.
– Вопреки здравому смыслу я жаждала каждый день вашего внимания, пускай вы были всегда грубы со мной, но я всё равно продолжала ждать хотя бы одну вашу улыбку, одно доброе слово в свой адрес. Терпела ваш презрительный взгляд каждый раз, когда проходили мимо меня. И всегда бежала в ваши объятия, когда вы звали меня в те моменты, когда никто нас не видел. Я бы и дальше терпела несправедливое отношение, если бы ваши поступки не стали риском для моего малыша.
– Нашего малыша, нашего, Диана!..
Он ошарашен моим признанием. Слёзы градом стекают по моим щекам, но на этот раз я не проявлю слабость. Мотаю головой и осипшим голосом добиваю, впервые переходя с ним на ты.
– Я устала выпрашивать твою любовь… Слышишь, устала тебя любить…
– Тебе больше не придется выпрашивать, Диана. Потому что я люблю тебя. Я люблю тебя, слышишь?! И я все сделаю для тебя, заглажу свои ошибки, докажу свою любовь и залечу твои раны. Я заставлю твое сердечко снова биться ради любви…
– А как же Вероника? Неужели вы больше её не любите?
– Она не та самая…
– Ты стеснялся меня. Каждый раз, проходя мимо, делал вид, что меня не существует. Что я только экспонат на выставке, который можно просто взять и использовать, как какую-то вещь! Я не кукла, Антон, я живой человек, пойми! Сколько ещё мне нужно тебе кричать, куда ещё от тебя бежать, чтобы ты наконец оставил меня в покое?.. Я устала от всего этого, я больше не выдержу, не могу больше слышишь??
Мой крик тонет в слезах, я больше не могу, не держусь и в прямом смысле сваливаюсь с ног. Бессонов успевает перехватить меня, прижимает к себе, и я начинаю со всей силы мутозить его кулаками по груди. Он обхватывает горячей ладонью мой затылок и прижимает к своей груди, терпя мои побои.
– Пожалуйста, Ди, умоляю, успокойся, – шепчет где-то над ухом. – Ты вредишь нашему малышу.
– Это ты, ты во всем виноват! Я ненавижу тебя, слышишь! Ненавижу всем сердцем за то, что появился в моей жизни! За то, что принес мне столько боли и слёз! Я ненавижу тебя за то, что продолжаю любить…