3. Назар
Полгода назад.
— Назарик, сыграй мою любимую. Хоть ты утешь маму, иначе не за горами клиника неврозов.
Беспрекословно киваю и сажусь за рояль. Пальцы сами собой, заученно извлекают ноты Шуберта.
Мать с силой затягивает женскую, тонкую, как соломинка, сигаретку, в ее глазах слезы. По комнате разлетается облако дыма со вкусом шоколада. Не могу этого видеть, хочется с силой стучать по клавишам, чтоб они ощутили мои эмоции. Чтоб вывались к черту! Ну, или хотя бы сыграть Вивальди. Для нашей с мамой жизни теперь отлично подойдет саундтрек «Сага пустыни».
В какой-то момент так разгоняюсь и теряюсь в мелодии, что забываю о проблемах, и только голос мамы возвращает меня на землю.
— Он точно подпишет развод, Назарик. И все из-за этой суки. Кстати, квартиры нам тоже не видать. Представляешь? Твой отец переписал ее на себя. Повезет, если жить разрешит…А иначе…Мне придется выйти на работу! Как какой-то рабыне.
Она судорожно, истерично вздыхает и роняет бокал с вином. Алые капли пачкают персидский ковер.
— Это кровь из моего сердца, сынок. Твой отец его уничтожил.
Подбегаю к матери, лихорадочно проверяю руки.
— Мам, ты поранила указательный, сейчас пластырь принесу.
— Нет!— взвизгивает на миг. Затем всхлипывает, некрасиво размазывая тушь.
— Нет, хоть ты не уходи. Иначе я останусь совсем одна и сойду с ума, сынок. В клинике неврозов.
Скрипя зубами, присаживаюсь на подлокотник кресла и обнимаю мать. Это просто треш. Слов нет, до чего ее довел отец.
— Ты должен решить эту проблему. Не знаю как, но должен. Поговори с папой Назарик, образумь. Иначе я что-нибудь с собой сделаю, что-нибудь сделаю, что-нибудь сделаю…
Она цепляется за мое запястье жилистыми пальцами в глаза необратимость. Отец же знал, что ей нельзя нервничать!
— Тише, тише, сейчас принесу валерьянки, выпьешь все до капли. Клянусь, я все исправлю, мам. Но только если поспишь.
Говорю как с ребенком, помогаю переместится на тахту и накрыв пушистым, как кот пледом, мчусь на кухню. Отсчитываю нужную дозу и когда захожу в зал…мама уже спит. Вздыхаю и буквально чувствую, как обещание давит тяжким грузом на плечи.
Ставлю стакан на столик, прикрываю, дверь и пару минут смотрю на наш семейный портрет в коридоре. Там мать и отец улыбаются, такие молодые и счастливые. В руках мамы сверток, на картине я, десятилетка, заботливо пытаюсь поправить крохе одеялко. Никитка умер в год, какое-то неожиданное кровоизлияние. Потому я всегда старался вычеркнуть боль утраты из головы родителей. Стать самым идеальным сыном, но что-то пошло не так. Отец начал гулять, а мама слегка злоупотреблять и время от времени отлёживаться в Ашрамах. А еще эти бесконечные любовницы папы…Это я, конечно, могу понять, гуляй незаметно хоть до пенсии, но вот так ломать семью из-за очередной шалавы? Когда жена, что годами была рядом, болеет? Сжимая айфон, набираю номер отца.
— Привет, пап. Нужно поговорить. Я так понимаю, вы с мамой разводитесь?
Голос отца звучит устало:
— Это не твое дело, Назар. Все останется, как раньше, тебя это никак не касается…
— Ага, только мы с матерью можем остаться на улице? Ты же знаешь, я не могу полноценно работать, я учусь.
— Боже, она и тебе мозг промыла, ну, что за баба!
Я готов сломать трубку пополам.
— Не говори так о матери,— цежу сквозь зубы.
— Как? Говорю как есть. Твоя мать, настоящий манипулятор, вот тут она уже у меня, в печенке. Я переписал ее на тебя, квартира на тебе, сын!
— Значит, я могу ей распоряжаться?—пытаюсь говорить ровно и по-деловому, подражаю отцовскому тону.— Отдай ее маме.
— Да на черта?! Чтоб Римма ее пробухала? Вливает в себя пойло, как корова, ведрами! Ей опять нужно на реабелитацию.. Квартирой ты сможешь распоряжаться, когда закончишь учебу. И если закончишь. Так что тебе есть чем заняться. О деньгах не беспокойся: буду выделять сколько нужно, не больше, но и не меньше. Свои вещи на днях заберу.
Кровь холодеет, шиплю через силу:
— То есть ты переезжаешь к какой-то шалаве?
— Не говори так о Дашеньке.
Дашеньке! Наверно моя ровесница.
— Так это ей ты серьги подарил? Увидел на столе, думал этот подарок для мамы…Думал, вы померитесь.
— Твоя мать ценит только один подарок. С этикеткой Джек Дениэлса. Ты идеальный сын, а я не идеальный отец. Прими как должное, повзрослей.
И вешает трубку. А я разбиваю телефон в дребезги об стену...