Когда мы устроились за своими столами, готовые начать наш первый рабочий день, я не удержалась и украдкой взглянула на Колю. Он поймал мой взгляд и ободряюще кивнул, молча подтверждая, что мы отправляемся в путь вместе. В тот момент я поняла, что какие бы трудности ни ждали нас впереди, мы будем преодолевать их вместе, поддерживая друг друга и радуясь успехам друг друга. Это была не просто новая работа, это была новая глава в нашей истории, глава, полная бесконечных возможностей.
Люминесцентные лампы в конференц-зале гудели монотонным гулом, отражавшим усталость, которая поселилась глубоко внутри меня. Мой разум, обычно представляющий собой бурлящий поток идей, чувствовал себя заглохшим автомобилем, отказывающимся обрабатывать ещё один байт информации о квартальных прогнозах и маркетинговых стратегиях. Я потянулась, чтобы хоть немного размять затёкшее тело и обнаружила, что мы занимались этим несколько часов, группа невыспавшихся, подпитанных кофе сотрудников, отчаянно пытающихся усвоить бесконечный поток данных. Как раз в тот момент, когда я подумала, что не смогу впихнуть ещё один факт в свой уставший мозг, в гнетущей атмосфере раздался голос, словно маяк неожиданного спасения.
— Надежда Антоновна, — протянул голос, и моё имя слетело с его языка с удивительной ноткой игривости. Обладатель этого голоса, в котором слышалась приятная, почти музыкальная хрипотца, произнёс моё имя с ленивым любопытством, и от этого у меня участился пульс, а щёки вспыхнули. По коже пробежала нервная дрожь предвкушения. - Вы идёте со мной, а Николай Сергеевич остаётся здесь.
Все головы в комнате повернулись в мою сторону, и по напряжённым лицам моих коллег прокатилась волна любопытства и, осмелюсь сказать, зависти. Моё сердце пропустило удар, бешено застучав в рёбрах.
Застыв на месте, я медленно повернулась лицом к источнику чарующего голоса. Казалось, что я застыла в момент сюрреалистической тишины, жужжание ламп превратилось в отдалённый гул. Все взгляды были прикованы ко мне. У меня перехватило дыхание, воздух на мгновение вырвался из моих лёгких, когда я перевела взгляд на мужчину, стоявшего в дверях. Всё моё тело напряглось. Первой моей реакцией были благоговение и шок. Я не могла поверить своим глазам.
Это был сам Роман Дмитриевич, генеральный директор всей компании. Этот мужчина буквально воплощал в себе слово «могущественный». Он небрежно прислонился к дверному косяку, и эта непринуждённая поза каким-то образом излучала ауру власти и харизмы. Его глаза цвета тёмного красного дерева слегка прищурились в почти незаметной улыбке. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала. Даже в тусклом свете конференц-зала я видела его волевую линию подбородка и уверенную осанку.
Я лихорадочно размышляла, пытаясь понять, что означает его неожиданный вызов. Почему я? Что могло понадобиться генеральному директору от такой скромной помощницы маркетолога, как я? Я была мелкой рыбёшкой в очень большом пруду, незначительным винтиком в корпоративной машине. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Может, он ожидал кого-то другого. Однако напряжённый взгляд, которым он впился в меня, развеял все надежды на то, что я обозналась. Всё, что я могла сделать, — это смотреть и надеяться, что моё лицо выглядит не так, как мне кажется.
Его присутствие было похоже на внезапную перемену в атмосфере, на разряд электричества, от которого у меня по спине побежали мурашки. Он был не просто моим боссом, он был легендой, о которой приглушённо перешёптывались в коридорах. Слухи кружили вокруг него, как постоянная, почти осязаемая энергия. Кто-то шептал о его безжалостной деловой хватке, кто-то — о его благотворительной деятельности, а кто-то — о череде его гламурных бывших девушек. Всё в нём кричало о деньгах и власти.
Я видела его издалека, мельком замечала в лифте или коротко кивала в кафетерии, но никогда не была объектом его внимания. Время от времени я заходила к нему в кабинет, чтобы принести кофе, но это ничего не значило. Каждый раз, когда я приходила, он едва поднимал на меня взгляд. Он был загадкой, человеком, окутанным тайной и привилегиями. Теперь он стоял передо мной, выделяя меня из толпы, и моё тщательно выстроенное самообладание грозило рухнуть.
На меня навалилась тяжесть всеобщего любопытства в комнате, ощутимая сила, из-за которой стало трудно дышать. Я чувствовала на себе пристальные взгляды коллег, их невысказанные вопросы висели в воздухе, как густой туман. Что происходит? У меня проблемы? Я совершила какую-то вопиющую ошибку, из-за которой попала в поле зрения генерального директора? В моей голове промелькнула тысяча худших сценариев, каждый из которых был страшнее предыдущего. Я был на грани обморока.