−Дев, милая, на тебя слишком многое свалилось. Как давно ты спала?
−Не помню.
−А ела?
Я только покачала головой.
−Ты опять начинаешь угасать, нужно поесть. Пойдём.
Я была в таком растерянном состоянии впервые. Даже дорогу не запомнила до кухни. Помню, что жевала что – то безвкусное, но желудку понравилось. Затем Алекс привёл меня в комнату с кроватью.
−Дев, ложись спать.
Я уцепилась ему в руку.
−Не волнуйся, я буду рядом.
Я залезла в кровать и накрылась тёплым одеялом. Алекс лёг поверх одеяла, так и не отпустив мою руку.
−Тебе лучше?
−Не знаю.
Во мне горел страх, ярким таким пламенем. Как бы я не старалась стать бесстрашной, отодвинуть всё на задний план, отказаться от всего человеческого, я не смогу этого сделать. Пора — принять и быть собой. Только я собралась не скрывать от людей свою внешность, как начала скрывать внутренний мир. Просто не всем захочется видеть пустоту. Она затягивает в свои цепкие лапы и не выпускает, пока ты не начнёшь плакать и кричать на себя, разрывая себя на кусочки. Моя глухая стена начала пошатываться, кирпичи рассыпаться, и она рухнула. Меня затопила волна чувств, некоторые совсем небыли связанны со мной.
Мой брат страдал, но не потому что ему было больно или некомфортно, нет, он страдал от безвыходности. Как и я, он не знал, что делать. Благодаря ему, меня отпустил страх за него. Он в безопасности, пока что.
Другие чувство принадлежали мне. Бесконечная благодарность, которая была адресована Алексу.
Я открыла глаза. Он лежал на кровати и внимательно смотрел на меня.
−На твоём лице только что промелькнула сотня чувств. Что случилось?
−Стена рухнула. Брат в порядке, только немного растерян и не знает, что делать.
−Где он?
−В одной из башен Президента.
−Нужно попытаться его освободить. Но не сегодня. Спи.
−Алекс? – прошептала я.
−Что?
−Ничего…– не решилась я.
−Нет уж говори, что случилось.
−Поцелуй меня.
Я никогда не видела его таким удивлённым. Эти тёплые карие глаза выражали недоумения.
−Ты действительно этого хочешь, потом не будешь меня отпихивать и избегать?
−Нет.
Столько решимости во мне никогда не было. Я хотела, чтобы он меня поцеловал. Мы лежали очень близко, но тела не соприкасались. Алекс придвинулся и навис надо мной. В его глазах было столько нежности и радости, что моё сердце сбилось с ритма и пустилось галопом. Я даже дышать забыла, но только на секунду. Его рука легонько погладила моё лицо, шею, по коже пробежали мурашки.
−Девочка…
Моё имя никогда не звучало так нежно, по спине пробежал электрический разряд, низ живота сладко заболел.
Его губы почти коснулись моих, как в комнату ворвался вихрь, в виде Марианны.
−Алекс, убегайте, немедленно!
−Что случилось?
−Свита Президента почти у ворот. Ты же знаешь, где ход. Вот одежда Дев. Удачи!
И выбежала из комнаты. Моё сердце остановилось. Только я нашла своё успокоение, как нужно было всё нарушить. За это мой дяденька тоже поплатиться, когда – нибудь.
−Одевайся, я сейчас вернусь.
Буквально пару минут, и я оделась, а Алекс вернулся с оружием. Мои клинки, катана, лук и стрелы.
−Откуда?
−Потом, побежали.
Как только мы выбежали на лестницу, раздался сильный удар в дверь. Марианна что – то крикнула, но её крик оборвался, вместе с петлями на дверях.
−Чёрт! Нам сюда.
Алекс что – то нажал на деревянной панели и открылся проход. Ступени вели вниз в туннель, который привёл нас на стоянку к супермаркету. Всё – таки предусмотрительная цыганка. Всё потом я отрубилась, причём очень сильно ударилась лицом об асфальт.
Надо мной висел навес из ткани, где – то возле виска пульсировала боль. В голове туман и одна мысль горит ярко на фоне белой дымки.
−Какого дьявола?
Это я сказала вслух, только вот мне никто не ответил, вокруг было пусто. Навес оказался палаткой.
Что со мной случилось и где я? И какого чёрта на меня нашло, когда я просила Алекса меня поцеловать – это явно была не я. В данный момент я очень хорошо чувствовала себя, именно той, какой я являюсь всю жизнь. А буквально недавно ко мне в голову пробрались другие эмоции, чувства. Мой брат. «Благодаря» моей связи с ним я становлюсь плаксивой эмоциональной девчушкой. Это не есть хорошо, это не я. Тяжело понимать, что кто – то может изменить меня в корни, а я даже не смогу остановить это.