Не сильно хочется думать о делах, когда стоишь в горячих объятиях. Со вздохом поворачиваю голову:
— Ну, работу никто не отменял. А ты?
— Я завтра улетаю в Штаты.
— О. — со всей гениальностью произношу я. — Америка. Это далеко. Что ты там будешь делать?
Внезапно становится страшно. Этих нескольких дней, проведенных вдвоем, хватило чтобы прийти к хрупкому внутреннему равновесию, и я панически боюсь снова его потерять. Ян замечает смену моего настроения. Он крепче прижимает к себе и мягко отвечает:
— Это по работе. Много интервью, собраний, конференции… ничего интересного. Я постараюсь вернуться к субботе.
Суббота? До нее целых шесть дней! В это время створки лифта распахиваются и мы выходим на лестничную площадку перед моей дверью. Пока вожусь с замком в голове куча мыслей — интересно, все изменилось только для меня, или Яну тоже не все равно? Будет ли он скучать по мне так же, как я по нему? Напишет ли, позвонит, или останется привержен изначальной версии договора — видеть меня только по выходным и только в постели?
Конечно, я не озвучиваю ни один из этих вопросов. Однако, есть кое-что, что я имею право знать — разумеется, в рамках той самой сделки.
— Когда мы встретимся?
— Как я уже сказал, планирую вернуться в субботу, так что не планируй ничего на воскресенье.
Я киваю и захожу в квартиру, брюнет — следом. Он закрывает дверь, ставит пакеты на пол, а я поворачиваюсь к нему.
— Зайдешь?
— Я бы очень хотел, — его взгляд на мгновение сверкнул. — Но мне уже пора. Обещай, что не будешь работать ночью.
Я фыркаю. Он правда сейчас это сказал?
— Не могу, — усмехаюсь, когда вижу укоризненный взгляд темных глаз. — Что поделать, если я сова?
Ян тихо смеется и заключает меня в крепкое кольцо своих рук.
— С таким режимом морщины скоро появятся.
— Не раньше, чем у тебя. — подшучиваю в ответ.
Мы улыбаемся, глядя друг на друга, и тишина совершенно не тяготит. Ян разглядывает мое лицо сверху, и ласково убирает волосы мне за ухо.
— Я буду скучать.
Его слова проходят через мозг и отдаются слабостью в коленках и глупой счастливой улыбкой. Я тоже думаю об этом, но вслух произношу шутливое:
— С тебя магнитик из Америки.
На секунду на лице Яна отражается растерянность, но она быстро сменяется изумлением.
— Магнитик? — темные брови мужчины поднимаются, а лицо озаряет широкая белозубая улыбка.
Я киваю с уверенным видом. Ну, а что такого? Это же мелочь. Только ответить не успеваю — глубокий поцелуй внезапно накрывает мои губы и уносит в водоворот ощущений.
Прямо сейчас у меня есть все для счастья — его руки, губы и безудержная страсть. Я знаю, что он тоже не хочет уходить, иначе не было бы всех этих слов и поцелуев. Где-то в уголке сознания промелькнула мысль, что единственное, чего не хватает, короткой фразы — «я тебя люблю». Увы, я прекрасно осознаю, что вряд ли удостоюсь подобного признания, а сама никогда не решусь сказать о чувствах. Но думать об этом не хочется. О чем угодно, только не о любви.
— Будет тебе магнитик. — обещает Ян, когда наконец оставляет мои губы в покое. Он в последний раз чмокает в губы и, оторвавшись, уходит.
Конечно, идея заключалась в том, чтобы расстаться с Яном на веселой ноте, но как только я остаюсь одна, бросаюсь на диван… Я слишком привыкла к нему, и теперь в собственной квартире чувствую себя ужасно одинокой. И, боюсь, произошло это ещё раньше, не два дня назад — иначе я бы не согласилась быть с ним. Я все еще чувствую на губах вкус поцелуя, и, кажется, пахну Яном, только в животе все равно скручивается неприятный узел от тоски.
Следующая неделя пролетает в безумном потоке работы. Я, в попытке отмахнуться от вновь осознанных чувств наконец серьезно взялась за проекты по работе, и со всем воодушевлением провожу время за ноутбуком, меняя локации лишь из спальни в кухню.
В среду наведалась к гинекологу, которая после долгих расспросов и осмотра выписала мне рецепт противозачаточных таблеток. С этим помог Ян: просто в понедельник вместе с «добрым утром» я получила еще и уведомление о том где, когда и во сколько мне назначен прием к женскому доктору. Хорошо, что хотя бы один из нас помнит о таких вещах, как предохранение, потому как мне срывает башню слишком быстро, и про эти важные мелочи я благополучно забываю.
С Яном мы общались совсем мало — пока он Америке, одиннадцатичасовая разница в поясах не сильно способствует долгим беседам. Но даже за работой я ловила себя на том, что время от времени кошусь на телефон в ожидании звонка или сообщения от Яна. А однажды вообще зависла на профиле Яна в интернете, где просматривала его новые фото и видео. Это, в общем-то, было бесчеловечно — смотреть на него через экран телефона и терзать себя сомнениями, но воспротивиться я не могла — слишком уж много я думала о нем.