— Знаешь, у меня есть подозрение что наша проблема никак не связана с этими мероприятиями. Так ведь? — щурится.
Отвечать совсем не хочется и я прикусываю щеку изнутри. Немного перестаралась, и теперь во рту чувствуется металлический привкус. Он ведь сам все прекрасно понимает, а может быть уже и догадался, что раз я узнала о вечеринке в Лондоне, то могу быть осведомлена и о его теплом общении с этой Джесси. Или эта сцена из разряда: «Ты все неправильно поняла»?
— Ты ничего больше сказать не хочешь? — Ян делает шаг ближе и практически нависает надо мной. — Учти, совсем скоро какая-нибудь дамочка захочет войти, начнёт ломиться, шуму будет ууу… — он складывает губы в трубочку и поднимает глаза к потолку. — Но мы не откроем ей, пока не поговорим нормально. Намёк понимаешь? У меня полно времени, и я только рад провести его с тобой. Правда, я бы с большей охотой потратил его на более… приятное занятие. Я, знаешь ли, моя девочка, скучал по тебе.
Воздух между нами словно наливается свинцом, его близость ощущается каждым волоском на теле, и то, как его взгляд блуждает по моему лицу, лишь сильнее сбивает дыхание. Нужно помнить зачем я здесь. Поговорить… Он так близко, что я, кажется, чувствую его запах. Когда он уже поцелует? Совсем близко, но медлит. Соблазняет? Вот черт! Так о чем мы там? В голове совсем кавардак.
Ну уж нет! Я с трудом прогоняю желание прижаться к нему, сказать как скучала я и испортить весь момент выяснения отношений внезапно вспыхнувшей страстью. Поэтому выскальзываю, отдаляясь сразу на несколько шагов. Ян запускает руку в волосы и взъерошивает их, с какой-то безумной усмешкой смотрит на меня и складывает руки на груди. Я пытаюсь копировать его позу, но куда мне до его спокойствия.
Замок в двери — обычный поворотный механизм, и его не составит труда открыть. Не думаю, что Ян действительно будет меня удерживать силой, не дикарь же он в самом деле. Но сбежать вот так будет самой большой трусостью, и это точно не добавит очков в мою пользу.
— Я ведь могу и сама выйти отсюда.
— Можешь. Только позволь я напомню тебе одну вещь. Не так давно мы с тобой договорились, что ты будешь разговаривать со мной. Взрослые именно так обычно и решают проблемы — говорят о них.
Против такого аргумента у меня нет ничего. На языке вертятся вопросы: кто эта твоя английская подружка, что вас связывает, зачем ты приехал сейчас и пытаешься спровоцировать диалог? Разве так поступают с тем, на кого должно быть плевать? И несмотря на выпитое, я не чувствую себя готовой задать эти вопросы… или услышать на них ответы. Однако, мы уже проходили что-то подобное, поэтому нет смысла избегать разговора. Ян все равно получит желаемое.
— Хорошо. — сдаюсь я. — Давай поговорим. Только не сейчас. Я пьяна, мне жутко болит голова и мы в женском туалете на свадьбе моей подруги. Я не могу просто уйти.
— Я понял. Тогда, думаю, ты не будешь против, если я останусь.
— Будто у меня выбор есть. — бормочу под нос, закатывая глаза.
— Что?
— Что?
Ян фыркает, устало качает головой, но берет мою руку и выводит из уборной в зал, доводит до стола. Покидает меня и направляется в сторону бара, а я вновь ощущаю духоту тёмного многолюдного помещения. Громкая музыка бьёт по ушам, усиливая головную боль, которая отдаётся тупой пульсацией уже в районе лба и глаз.
Пока есть возможность, проверяю мобильник и глаза лезут из орбиты: о мой бог, да этот мужчина тот ещё паникёр — 12 пропущенный и пара смс. Интересно, а это можно считать тревожным звоночком? Ну, типа желания контролировать, страха потерять или ревности… Хотя о чём это я, парня, с которым я танцевала Ян очень даже цивилизованно отправил, без гневных сцен. какая уж тут ревность, всего лишь чувство собственности воспитанного человека.
Возвращается Ян довольно скоро с зелёной стеклянной бутылкой в руке, судя по всему пива. Протягивает мне руку и тянет на себя так, что я поднимаюсь на ноги, а затем быстрым движением оказываюсь на его коленях.
— Ты что делаешь?! — шиплю и пытаюсь освободиться из кольца его рук. — Неприлично же!
Чувствую, как горит лицо, но никто не замечает моих терзаний и неуклюжих попыток встать, занятые собой, разговорами или танцем.
— Правда? — выдыхает ответ у самого уха и мягко трётся носом о шею. — А заставлять меня волноваться прилично, м, сладкая?