Делаю шаг назад, упираюсь спиной в стену, краем сознания отмечая, что кафель холодный и неровный. Внезапно мир будто сузился до размеров единственной душевой комнаты, где есть только я, он, и струи воды, все ещё бьющие по коже. Несколько прядей волос выбились и падают на лоб, делая вид домашним, как мне нравится. Дыхание становится рваным, когда одна рука Яна ложится на мою талию, медленно, как будто с осторожностью, проводит вверх, и возвращается вниз. Это такой непрозрачный намёк? Я уже знаю что будет дальше, и, кажется, моё тело больше не собирается подчиняться мозгу — оно принадлежит ему, его рукам, его глазам, под взглядом которых я готова расплавиться.
— Знаешь. я думаю пришло время поговорить открыто.
Мужская рука медленно поднимается и касается налипших на плечи волос, медленно убирает их за спину, открывая шею, и пальцы ложатся на мой затылок.
— Н-наверное? — заикаясь, глухо отвечаю я.
Ян все так же наблюдает за мной, словно оценивая реакцию, словно боится сделать неверное движение, но не находит сопротивления. Большой палец совершает неспешное движение по щеке к подбородку, а затем обрисовывает линию губ, проводит по ним, и они размыкаются, будто в ожидании поцелуя, вместе с тяжёлым рваным выдохом. Ян сглатывает, а я ликую в глубине души — что-то во мне заводит его, раз он все ещё здесь.
— Я много думал о тебе. — признаётся шёпотом. — А ты?
Я смотрю на него сквозь полуопущенные ресницы и слабо киваю. Да, я много думала. О тебе. О себе. О нас. Не все мысли были безрадостными, но в конечном итоге привели меня сюда.
Я догадываюсь, к чему все идёт. И то, что произойдёт… я решаю разрешить себе побыть с ним снова, возможно, в последний раз насладиться его близостью, утонуть, раствориться в нем прямо сейчас, потому что оторваться от него в эту секунду нет совершенно никакого желания.
Я первая тянусь к нему, прижимаясь мокрой грудью к его, обнимаю руками за шею и целую. Хватка на моей спине сразу становится крепче, а поцелуй превращается из простого касания губ в страстный, языки переплетаются, посылая тёплую волну по телу к пульсирующей точке внизу живота. Обе его руки соскальзывают и сжимают мои ягодицы, прижимают к себе, и я чувствую его эрекцию, а изо рта вырывается приглушенный стон. Потом он спускается губами к шее, покусывает и посасывает разгорячённую кожу, и несколько поцелуев получаются немного болезненными, но мне все равно — я хочу его ближе, больше и прямо сейчас. Исчезают все мысли, остаются только слабые клочки сознания.
В тумане, где-то глубоко, бьётся пульс, его язык скользит по моим губам и жжёт жаром плавленного металла. Ему приходится прижать меня к стене, обмякшую, чтобы я так явственно не оседала на пол. Убирает с шеи волосы, покрывает её поцелуями. И я цепляюсь за него, едва соображающая, еле дыша.
Все смешалось в один безумный коктейль из огня чужих прикосновений, звука поцелуев напополам с прерывистым дыханием и запаха шампуня, и я не сразу замечаю мужские пальцы на своих бёдрах. Ян оглаживает внешнюю сторону, плавно перемещается на внутреннюю и я закусываю губу, чтобы случайно не закричать.
Часть 62
Душ мне все-таки позволяют принять, но об одиночестве не идет и речи — Ян сам лично мыл меня, массировал, гладил… Мне хочется думать, что ему правда хотелось делать это, потому как я, размякшая, несмотря на все противоречия в моей голове, ловила дикий кайф от его заботы. И после того, как он на руках занес меня в свою постель, позволила вновь и вновь целовать себя, и сама отдавалась умелым ласкам.
Теперь, глядя на спящего мужчину, на его темные волосы, падающие на лоб и создавая образ юного парня, я могу спокойно подумать.
Разве может человек вот так — целовать одну, и позже делить пастель с другой? Моя проблема в том, что я не заметила как перешла границу и стала считать наши отношения настоящими. Я ведь знала, что будет так. Что будет больно и обидно. И сейчас я не знаю что делать дальше. Я просто не понимаю что я должна сделать, чтобы стало понятно.
И я делаю то, что всегда помогает — ухожу.
Вернее, пытаюсь. Потому что как только предпринимаю попытку встать, Ян недовольно морщится, бормочет что-то невнятное и сонным движением руки крепко прижимает меня к себе. Ох ты, не ожидала такого поворота. Но повернуться спиной к парню мне все-таки удается — он позволяет мне выполнить маневр, но затем снова крепко обнимает.
Что ж, мне тепло и уютно, возможно, ничего не случится, если я еще немного так полежу, учитывая что он не выпускает меня из своей хватки.
Однако, уличив момент, когда дыхание над ухом становится тише и глубже, я выбираюсь из постели, перебирая одеревеневшими ногами в поисках одежды. Моё платье и колготки в ванной, но когда я, уже собранная, натыкаюсь на аккуратно сложенную на стуле майку Яна, едва одергиваю себя чтобы не забрать и ее с собой — но, к сожалению, у меня лишь небольшой клатч, и ее просто некуда спрятать. Быть может, если Ян не проснется до того, как я вызову такси… да, тогда я точно украду ее. С Яна не убудет, а у меня останется хоть что-то.