Эдвард понимал. А ещё он совершенно не думал, что девушка, не желавшая обвинять свою семью, повернёт дело в такую сторону.
Белла удивлённо и несколько подозрительно прищурила брови, понимая правдивость такого обвинения, но тут же встряхнула головой — это глупо, уж она то знает, что было на самом деле.
— Он тут не причём, — наконец нарушила тишину она, — я попросила Эдварда подвести вещи, что оставила у его сестры дома, — и указала на тумбу.
— Ночью?
— Тётя не любит его.
— И уснули?
— Я устала. Но не думала засыпать прежде, потому и не закрыла окно, — Белла сама поразилась тому, насколько чётко в собственной голове рисует, никогда не существовавшую, картину.
— Кхм, — мужчина ещё пару раз перепроверил данные, оглядел комнату и что-то прошептал на ухо напарнику. — Мы отправим команду осмотреть место происшествия, а вы, мистер Каллен, никуда не выезжайте из города.
— Я должна ехать с вами?
При обычных обстоятельствах, девушка должна была бы поехать в участок, но мужчина несколько смутился, понимая, что написать заявление или составить фоторобот она всё равно не сможет.
— Не думаю, — решил полицейский, — но вам стоит посетить доктора.
— Я попрошу отца, — подал голос Эдвард, впервые за десять минут, и полицейские вышли, оставляя после себя странную атмосферу напряженности.
Каллен сложил руки на груди и внимательным долгим взглядом посмотрел на Изабеллу Поттер, так неосознанно и так справедливо его подставившую:
— Ничего не хочешь рассказать?
Белла устало положила голову на руки, сложенные на коленях, закрыв волосами лицо.
— Это сложно объяснить, и я действительно не хотела, чтобы они обвинили тебя, — ей казалось, то хрупкое понимание, что установилось между ними за ночь, либо ей показалось, что установилось, слишком меркло на фоне того обвинения и её неспособности сказать правду. — Я понимаю: у тебя большая замечательная и дружная семья, которая наверняка никогда не поднимала на тебя руку, но пойми, что иногда люди делают это не со зла. Дядя слишком сложный человек, и мне искренне жаль тётушку, которая больше шестнадцати лет под руку идёт с этим человеком по жизни, но порой он срывается. Они слишком много пережили, — чего только стоили многочисленные выкидыши тёти, так и не позволившие ей родить второго ребёнка, и неудачи в финансовых вопросах дяди и воспитании сына. — Я всё равно благодарна, что они приняли меня, и не могу их подставить.
— Ты, — Эдвард был слишком удивлён, — ты ведь понимаешь, что это ненормально? Ты благодарна им за что? За то, что они привили тебе мысль, будто имеют право так обращаться с тобой?
— Привили? — девушка усмехнулась. — Я не собака, Эдвард. И они никогда не били меня раньше.
— Но ты сказала «срывались».
— Слишком многое можно подразумевать под этим словом, не находишь? — лишение еды и запертый чулан например. — Я благодарна им за то, что имею возможность быть рядом с семьёй, какой никакой, а семьёй. У меня нет другой и никогда не будет, потому что давным-давно один ужасный человек решил, будто в праве решать кому жить, а кому нет.
«Я говорю слишком много, » — промелькнула на краю сознания мысль, но остановиться Белла уже не могла.
— Мне слишком больно, от понимания, что я могу лишиться ещё и их, понимаешь? — Эдвард молчал, хотя внутри продолжало что-то болезненно сжиматься. — Не пытайся больше подставить их, пожалуйста. Они не заслужили этого.
«Ты не заслужила этого.»
— А я… Я хочу попросить тебя ещё кое о чём. Если ты так хочешь помочь, то можешь сделать это, не раня чувства кого-либо.
— Я согласен, — приготовился слушаться Каллен и почти сразу пожалел.
***
Они заказали завтрак, и когда Белла наконец-то дошла до душа, а молодой человек обработал её порез с помощью аптечки, так любезно предоставленной администратором, который даже после приезда полиции продолжал подозрительно на него коситься, Каллен принял решение не лишать девушку возможности прогуляться по дороге домой. Она явно не горела желанием тут же нырять в объятия взволнованной Эсми и пугающего в своей серьезности Карлайла, который наверняка вывел бы её на чистую воду в ту же секунду. Да и что юлить, его на чистую воду он бы вывел ещё раньше, поэтому необходимость прогуляться и вдохнуть свежий, без примесей ароматного запаха крови попутчицы, воздух, ему требовался куда сильней.
Белла практически ощущала на себе недоумённые и завистливые — она не видела, но очень хорошо определяла, что это именно они — взгляды, пока под руку с Эдвардом выходила в фойе. И объяснять всем, что делает это, только чтобы не врезаться в очередную колонну, почему-то совершенно не хотелось.
— Расскажи о своей семье, — неожиданно произнесла Белла.
За последние дни она часто пыталась представить себе внешность Калленов. Должно быть они были очень красивы и богаты, судя по сплетням, что рождались вокруг, но одного слова «красивы» было недостаточно, чтобы нарисовать у себя в голове портрет.
Всё что она могла сказать: Эсми была достаточно низкой, и её не особо длинные волосы часто щекотали Белле шею, пока холодные руки, за температуру которых она так часто извинялась, вели куда-либо; Элис была ещё ниже матери, а когда обнимала Беллу, вторая не чувствовала волос совсем, и намного ниже Джаспера, который был выше Поттер на две головы, потому что голос парня Белла всегда ощущала где-то невообразимо высоко, для своих несчастных 168 см. А о докторе Каллене и Эдварде она могла сказать ещё меньше.
Это вызывало странное чувство вины внутри.
Парня просьба, казалось, совсем не удивила, и последующие полчаса он настолько живо описывал свою семью, что на секунду Поттер показалось, будто знает она их всю жизнь.
— …в смысле ладно, может это и очень дорогое платье, но ведь она может купить себе ещё! А вот автограф Стива Гарви у меня только один, и поднять его из могилы не представляется возможным! — Белла представляла себе его возмущённое лицо, так как голос был именно таков, и изо всех сил пыталась не оскорбить его чувства смехом.
Получалось у неё, к слову, плохо.
— Я чувствовала примерно то же, когда на свой шестнадцатый день рождения друзья устроили для меня вечеринку-сюрприз и спалили любимый гобелен крёстного, — Белла даже ощутила ностальгирующий прилив ярости, которую она испытала в тот день. — Мерлин, я была готова убить каждого из них, — вроде она была близка к этому, потому что, ойкающие от фурункул на пятой точке, Фред с Джорджем, до сих пор её боятся.
— И ты не отомстила? — Каллен выжидающе посмотрел на неё, со странным блеском в глазах.
— Ну… — их лица, перекошенные гримасой ужаса, когда она сжигала их новые образцы вредилок, и клятвы больше никогда не пить в её присутствии, — я очень великодушна.
Каллен странно хрюкнул, скорее всего не веря, и крепче сжал её руку, устремляя взгляд куда-то в сторону.
— А ты.? Общаешься с кем-нибудь из класса? — Белла поняла абсурдность своего вопроса почти в тот же миг, когда тот слетел с её губ, — В смысле наверняка общаешься, но ты сейчас здесь, хотя вроде как первый учебный день новой четверти, и может они волнуются или волнуется девушка, которая у тебя наверняка есть… Не то, чтобы мне было дело, но я просто к слову, — Поттер, казалось, уже привыкла нести полную чушь в его присутствии, поэтому почти не покраснела, хотя осознавала всю тупость своего вопроса.
«Господи, если ты есть, пусть он меня пошлёт, пожалуйста, пусть он меня пошлёт, » — потому что привыкать ощущать себя идиоткой Белла уж точно не хотела.
У Эдварда расплылась практически до самых ушей улыбка, которую он не мог — не хотел — сдерживать. И объяснять самому себе почему — тоже.
— У меня нет девушки, Белла, — ответил его смеющийся голос.
Всё, забудьте, она не привыкла. Покрылась краской и была готова провалиться сквозь землю, как и три недели тому назад.