— Сейчас я не могу ничего сказать, — доктор кивнул санитарам в сторону дома, и те, подхватив носилки скрылись внутри. — Вы поедете с нами?
Ему позвонили, когда часы пробили час ночи. Он писал научную работу, когда звонок телефона эхом отразился от стеклянных окон. Эсми принесла телефон, нежно улыбнувшись и присаживаясь напротив, пока он отвечал на звонок — затем, правда, улыбка её погасла, а губы сжались в полоску, пока она слушала голос на том конце.
— Карлайл? Ты послушаешь их? Не сообщишь больнице?
— У меня нет выбора, у неё в любом случае не так много времени, если они ждали столько, прежде чем позвонить.
— Они могли и сами это сделать. С ней.
— Могли, — Карлайл, — но я не узнаю этого, пока не увижу.
— Позвони после, — Эсми поцеловала мужа и глядела, как тот скрывается в машине. — Замечательный первый рабочий день, — вздохнула она.
Видимо идти в клинику ей придётся всё-таки пешком.
— Не думаю, — женщина поёжилась под внимательным взглядом собеседника и откашлялась, — Дадли должен скоро вернуться, я не могу оставить его одного.
Карлайлу захотелось застонать при упоминании его имени. Мальчишка крутился под ногами всё то время, что мистер Каллен пытался спасти юную мисс, и сказать по правде, в глазах парня была далеко не забота — Карлайл настоял на том, что мальчику стоит пойти в школу хотя бы на два урока.
Исключительно для его же блага.
— С ним будет мистер Дурсль.
Петунья покачала головой и Карлайл лишь кивнул, что-то обдумывая.
— Я в любом случае сообщу в полицию, слишком очевидны следы насилия. Сложно сказать только ли оно и на протяжении какого времени. Вам сообщат после.
Как только двухэтажный домик скрылся из вида, доктор прислонился к трясущейся стенке скорой и долго глядел на хрупкое тельце напротив. Белла — как он узнал её звали — так и не пришла в сознание. Только её волосы, чёрной тенью раскинувшиеся по подушке, то и дело подпрыгивали, создавая хоть какое-то движение.
— Эсми? — мужчина улыбнулся, не отводя взгляда от пациентки. — Как миссис Лейн? Показала тебе кабинет?
— Да, она была довольна добра, хотя мне кажется скорее из-за страха перед тобой.
— О да, я ведь такой тиран, — смеющийся голос на том конце грел душу. — Насчет девочки… Тебе ещё не дали подопечную?
— Нет, Клэр ещё выбирает между пожилой дамой с пороком сердца и мужчиной средних лет с диабетом.
— Отлично, потому что у меня есть срочное дело.
— О боже, конечно, что-то с сегодняшней пациенткой? — было слышно, как грузная папка приземляется на стол, а женщина внимательно вслушивается.
— Девочка скорее всего ослепла, а судя по тому, как к ней относятся родственники — они даже не соизволили поехать с ней, а всё то время, что я был у них думали лишь о том, как бы отделаться от этого — ждать помощи от них не приходится. Они не знают где она была и что с ней случилось — она несовершеннолетняя, и по их словам должна была быть в тысячи километрах отсюда, а, учитывая, что они ей единственные — опять же по их словам — родственники, это ещё более подозрительно. Ей нужна будет сиделка. Как только она очнётся, конечно.
***
Она сделала полный и резкий вздох.
Запах чистой простыни, какой-то травы и лекарств.
Нашатырь с примесью странной настойки.
Звуки кардиомонитора.
Шелест занавесок и шагов.
Приглушённых голосов и писка аппаратуры.
Полутвёрдый матрас и обшарпанная тумба справа — руки почти плотно привязаны к кровати и дотянуться до неё слишком сложно.
Ноющая боль во всём теле и полная темнота.
Море образов и обрывков воспоминаний.
Слишком много.
— Доброе утро мисс Поттер, меня зовут доктор Каллен. Как вы себя чувствуете?
Бешеный стук собственного сердца, полный абсолютного непонимания.
«Я выжила. Каким-то образом, я всегда это делаю*.»
Комментарий к Глава третья, в которой есть отчаянные и отчаявшиеся
* - слишком любимая мною цитата, уже употребляемая в одной из моих работ.
========== Глава четвёртая, о маленьком птенце в большом и страшном мире ==========
— Аккуратно, ступеньки. Вот так, хорошо, давай руку. А теперь попробуй сосчитать шаги до лестницы и обратно, только не забудь про порог, — Эсми отступила, внимательно глядя на действия девушки. — Отлично! Ты молодец!
Миссис Каллен поставила сумки на пол, перекладывая лекарства на стоящую у входа тумбу.
— Угу, — угрюмо промычала та и сделала пару шагов вперёд, в попытках нащупать диван.
Женщина вздохнула, присаживаясь рядышком.
— Не стоит грустить. Это дело практики, а у нас ещё есть целый день до того, как кто-либо вернётся.
— Это не мо… я не хочу практиковаться. Я хочу домой.
В ответ ей последовала вежливая тишина, без лишних напоминаний о том, что её дом теперь здесь. Ведь достаточно уже было сказано.
— Пожалуйста, вы ведь можете поговорить с доктором. Я должна вернуться в Англию.
— Белла, — вновь вздохнула женщина, — мы уже говорили об этом. Прости, но твоя семья живёт здесь, ты несовершеннолетняя, а с некоторых пор — инвалидка — имеешь проблемы со здоровьем. Тебе никто не позволит уехать. Что насчёт вишнёвого пирога?
Этот день, как и все последующие, предстоял тяжёлым. Белла сложно представляла, как будет жить дальше, учитывая, с кем и при каких обстоятельствах эта её дальнейшая жизнь будет строиться. Девушка всё ещё не могла как следует принять тот факт, что отныне она — незрячая. Это казалось шуткой, несправедливой и преднамеренной.
— Тётя подпустила вас к плите? — Эсми практически ощутила, как сквозь тёмные оправы очков в неё впился внимательный взгляд.
— Ну… мы ей не скажем, не так ли?
Белла не могла не улыбнуться, хотя сделала это чуть напряженней, чем следовало.
— Что тебя беспокоит?
— Тётушка… Она достаточно… Впрочем, не важно, — Белла встала, придерживаясь за край стены, и сделала пару шагов вперёд.
Ей всё ещё было больно ходить, что-то вроде растянутых связок, и, вполне возможно, не до конца затянувшихся ран. Мистер Каллен был очень добр к ней, и — она подозревала — сотрудничал с полицейским, что навещал её неделей ранее, но даже его она выносить была больше не в силах.
Она пролежала в больнице достаточно, слишком достаточно, ведь наступил уже ноябрь. И всё о чём она могла думать всё это время, окружённая кромешной тьмой и будучи не в состоянии что-либо увидеть, это о медальоне. Медальоне, Хогвартсе и Гермионе, что были в тысяче километрах отсюда.
Эта темнота и все преследующие её мысли стали настолько удручающими, что в какой-то момент, девушка не выдержала — позвонила тёте, которая так ни разу и не появилась в больнице (по-крайней мере в палате, ведь кто-то должен был заполнить документы), и потребовала забрать её.
— Давай я тебя отведу. Помнишь, сначала считаем шаги, запоминаем направление и прокручиваем в голове, изредка меняя стороны света. Давай, — девушка почувствовала холодную руку на своём запястье.
На протяжении часа Белла ходила по комнате, считая шаги и нащупывая каждую поверхность, что здесь только была — помимо кровати, в её спальне был лишь деревянный комод и небольшой столик, с приставленным к нему креслом. Девушка не очень хотела думать, было это сделано для её безопасности или в качестве обычной экономии, но миссис Каллен неплохо растрогалась, когда впервые вошла сюда с девушкой под руку.
— О тебе беспокоятся. Думаю, твоя тётя будет не против, если мы немного исследуем остальной дом. Чем быстрее ты привыкнешь, тем лучше, — рука женщины переместилась Белле на плечо, и к вечеру девушка почти перестала бояться её прикосновений.
Это то, что преследовало её всё то время в больнице — она чувствовала запах лекарств и дружелюбный тон, но не могла отделаться от непроизвольных вздрагиваний каждый раз, когда ей меняли повязки, либо накладывали очередные швы.
Но у миссис Каллен, была одна особенность, которую Поттер так и не смогла себе объяснить — она была настолько дружелюбной, насколько и заботливой, а это располагало к себе.