- Послушай, милая, только не пугайся.
Она испугалась.
- Ты станешь моей женой?
Я протянул ей кольцо, приняв его из моих рук, и с интересом рассмотрев она сказала да. Вспоминая этот момент у меня сильно начало жечь за грудиной. Я судорожно хватал ртом воздух, упав на колени. Моё тело пронзила резкая боль, разливаясь по рукам и позвоночнику, от которой я стал кричать. В глазах потемнело, тело больше не слушалось меня. Кажется, я начал терять сознание.
Я очнулся в помещении мятного цвета, от противного писка кардиомонитора. Попытавшись пошевелиться, я почувствовал дискомфорт в руке. Так, я обнаружил катетер в моей кисти, к которому была подсоединена система с мутной жидкостью. Ко мне подошла медсестра и что-то ввела в резинку системы. Я ощутил маслянистый привкус во рту и провалился в сон.
Я не знаю, сколько времени провел в этом состоянии. Всё было как в тумане. Периодически просыпаясь от аппаратов окружающих меня, или от боли, получая свою дозу препарата засыпал вновь. Мне снилась она. Все моменты, проведённые с ней. Господи, как бы я хотел, чтобы сейчас она была рядом. В один из этих дней, более-менее придя в себя, я обнаружил, что в палате не один. Моего соседа осматривал доктор, объясняя ему важность приёма лекарств. Я невольно подслушал их разговор.
- Генри, поймите же наконец. Эмоций может не быть в патологии, например, при алекситимии или при минимальном пороге эмоционального восприятия. Но при здоровой психике эмоции проявляются в любом случае. Они первичны, чем чувства. Если нет эмоций, то и чувств нет. Вам необходим приём таблеток. В вашем состоянии это нормально, вы такое пережили. Мы справимся.
"Если нет эмоций, то и чувств нет" меня как током поразило от этой фразы. Я вспомнил её слова, о том, что ей сложно показывать свои эмоции. Неужели всё это время она никогда не любила меня? Мой кардиомонитор запищал сильнее, что свидетельствовало о повышении пульса. Мне снова ввели препарат, и я провалился в беспамятство.
Я провел в госпитале десять дней. Когда мои показатели пришли в норму, и я смог самостоятельно оказывать себе самоуход, мой доктор вручил мне выписку, объяснив все назначения. Он рекомендовал полный покой, как моральный, так и физический. Покинув здание лечебно- профилактического учреждения, я не знал куда податься. О физическом покое не могло быть и речи, а моральный мне могла предоставить только природа. Может быть в глубинах норвежского леса я перестану хотя бы на секунду думать о ней. Размышляя об этом, я наткнулся на небольшой магазин туризма. Я четко знал, что мне необходимо купить для предстоящего похода.
Одноместная палатка, спальный мешок, котелок и походный топор были упакованы продавцом магазина в большие, белые пакеты с эмблемой "Fjällräven Brand". Я понимал, что выйти из больницы, и отправится прямиком в дикую природу - безумие. Но я ничего не мог с собой поделать, оставаться в городе было для меня невыносимым испытанием.
Мой маршрут к дикому лесу был наполнен утомительными пересадками из автобусов, в машины, которые я остановил на трассе. Я добирался до своей цели по меньшей мере шесть часов. И вот проделав свой путь я увидел его. Тёмный. Величественный. И такой манящий своей красотой. Войдя в лес я почувствовал, как легко стало у меня на душе. Ведь лес, он у каждого свой. Кто-то находит там опасность, кто-то небывалую таинственную красоту, а кто-то себя. Я же быстро нашёл опушку, на которой разбил свой лагерь.
Костёр был быстро разведён, озаряя своим ярким светом и теплом моё убежище. Я сидел у огня, готовя крупу, купленную по дороге в одном из магазинов. Наступила ночь, и светлячки тут и там светились яркими зелёными точками, указывая собой маршрут в глубь леса, как маленькие маяки. Я наблюдал за красотой природы слушая её дыхание. Поднялся сильный ветер, клоня траву в свою сторону. Это напомнило мне нашу последнюю ночь. Её волосы так же россыпью лежали на кровати. Я нежно целовал её плечи, вызывая тихое, но глубокое дыхание. Изгибаясь, она сжимала в руках простыни, и её слабые стоны медленно переходили на крик, отвечая моим движениям. Она смотрела на меня томным взглядом, и просила ещё. Я не мог ей отказать. Несмотря на осознание, которое пришло ко мне в больнице, я все так же продолжал её любить. Сильно, безусловно, и ропотно.
Проснувшись за час до рассвета, я решил осмотреть красоты леса. Я заметил угольную синицу, сидящую на молодой ели. Она с интересом рассматривала меня, перепрыгивая с одной ветки на другую, будто хотела мне что-то показать. Я последовал за ней, пробираясь через тысячелетние стволы деревьев, поросшие мхом. Птица привела меня на берег озера, такого чистого, что было видно его дно сквозь зеркальную поверхность. Я смотрел в разные стороны, пытаясь запечатлеть в своей памяти это место. Озеро окружали горы, покрытые густым лесом и дикими травами. Мои воспоминания снова отозвались приятной ностальгией. Мы хотели построить домик в подобном месте. С белыми деревянными стенами, большими окнами в пол, и обязательно с уютным камином. Это была наша маленькая мечта, в которой были только мы вдвоём.