— Зачем тебе этот Смирнов, когда есть я? Тем более, он весь сияет рядом с этой девчонкой с фермы, — послышался знакомый голос где-то совсем рядом.
— Заткнись и поцелуй меня.
Ева открыла глаза, повернулась на звук и замерла.
В кустах, в нескольких шагах от неё, стояли Марго и Валера. Они только что оторвались друг от друга, и их лица были растерянными, испуганными. Марго поправляла платье, Валера — волосы.
— Если ты кому-то расскажешь, — сказала Марго, подойдя так близко, что Ева почувствовала запах её сладких духов. Её голос был злым, почти шипящим. Она была, словно зверь, зажатый в углу, — я тебя убью.
— Я никому не скажу, — сказала она, и её голос был спокойным. — Мне это не нужно.
Марго смотрела на неё, и в её глазах было что-то, чего Ева раньше не видела. Страх? Стыд? Она не знала.
— Умная девочка с фермы, — прошипела Марго, развернулась и ушла, высоко подняв голову. Валера, потоптавшись, побрёл за ней.
Ева осталась одна. Она смотрела им вслед и думала о том, как странно устроен этот мир. Как люди играют роли — богатых, счастливых, успешных — а на самом деле прячутся в кустах и целуются с теми, с кем не должны.
Она вернулась в ресторан, но Глеба не искала. Вечер закончился, гости разъезжались, и она, попрощавшись с Тиной, пошла в шале.
--
Она вошла, не глядя на него, и сразу начала расстёгивать колье.
— Ты сам застелишь диван, ладно? — сказала она, и её голос был ровным, почти равнодушным.
Глеб, который стоял у окна, повернулся к ней. Он смотрел на неё — на её руки, дрожащие, когда она пыталась расстегнуть застёжку, на её лицо, которое было бледным в свете ночника, на её глаза, которые избегали его взгляда.
— Без проблем, — ответил он, и в его голосе слышалась та же ровная, ничего не значащая интонация.
Она скрылась в ванной, и он слышал, как она возится там, как льётся вода, как звенят украшения, которые она снимала. Потом тишина. Потом она вышла — в пижаме, с распущенными волосами, с лицом, которое ничего не выражало.
— Спокойной ночи, — сказала она, проходя мимо него к кровати.
— Спокойной ночи, — ответил он, глядя, как она забирается под одеяло и поворачивается к стене.
Он достал из шкафа плед, бросил на диван, снял пиджак, переоделся в футболку и спортивные штаны. Лёг, укрылся, и долго смотрел в потолок, слушая её дыхание. Ровное, спокойное. Или делающее вид, что оно ровное и спокойное.
— Ева, — позвал он тихо.
Она не ответила.
— Ева, — повторил он, чуть громче.
— Что? — её голос был глухим.
Он хотел многое сказать, но не знал как. В конце концов, он понял, что не нужно на неё давить. Она должна подумать. Сама.
— Ничего, — он выдохнул. — Спокойной ночи.
Она не ответила.
Глеб лежал на диване, смотрел в потолок и думал о том, как поцеловал её. О том, как она пахла — лавандой, чем-то сладким, неуловимым. О том, как её губы были мягкими, тёплыми, и как она на секунду, на одно короткое мгновение, ответила на поцелуй. А потом убежала. Спряталась. Сделала вид, что ничего не случилось.
Он закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые испытания. Новые игры. Но сейчас, в этой тишине, в этом маленьком шале, где они лежали в нескольких метрах друг от друга, было что-то настоящее. Что-то, что он не хотел отпускать.
Он повернулся на бок, уставился в стену и долго не мог уснуть. Ева тоже не спала. Она смотрела в окно, на звёзды, которые мерцали в ночном небе, и думала о том, что поцелуй был не понарошку. И это было страшно.
И сладко.
И неправильно.
И правильно.
И она не знала, что с этим делать.
Глава 28
Утро началось с тишины. Не той спокойной, умиротворённой тишины, которая бывает в лесу после дождя, а той напряжённой, звенящей, которая возникает между двумя людьми, которые сказали слишком много или слишком мало. Ева проснулась рано, когда за окном ещё только серело, и долго лежала, глядя в потолок, слушая, как за стенкой, на диване, дышит Глеб. Ровно, глубоко — он спал. Или делал вид, что спит.
Она тихо встала, прошла в ванную, приняла прохладный душ и подошла к раковине, глядя на своё отражение в зеркале. Под глазами залегли тени, губы были сжаты в тонкую линию, и в этом лице, бледном, осунувшемся, она с трудом узнавала себя. Вчерашний вечер. Танец. Поцелуй. Его слова: «Ты изменила мою жизнь». И её побег, когда она сделала вид, что ничего не случилось.
Она вернулась в комнату, переоделась в лёгкое голубое платье и вышла в гостиную. Глеб уже не спал — сидел на диване, накинув на плечи плед, и смотрел в окно. Увидев её, он кивнул, ничего не сказав. Она тоже промолчала.