— Здравствуйте, Тина Смирнова должна была предупредить, я...
— Вы — Ева? — девушка отложила журнал, который листала и встала. — Тина уже ждёт вас в массажном кабинете. Давайте я вас провожу.
— Нет, спасибо, — Ева улыбнулась, и улыбка вышла почти настоящей. — Я найду.
— Тогда прямо и налево, — с улыбкой произнесла девушка, — Переодеться можно здесь, — она кивнула на дверь в конце коридора.
Ева кивнулась и направилась туда. Переоделась, затем пошла по направлению в массажный кабинет, но неоднозначные вздохи заставили её остановиться. Из помещения доносились довольные, почти неприличные вздохи.
— Да, как же хорошо, — послышался голос Тины. — Эдик, не останавливайся!
Ева нахмурилась. После вчерашнего инцидента в кустах, все вокруг теперь казались ей подозрительными. В голове промелькнула мысль — может, развернуться и уйти? Очередной протяжный вздох убедил её в этом окончательно, и Ева уже развернулась, но случайно задела плечом стоящую позади статуэтку. Она опасно качнулась и почти полетела вниз, но Ева успела остановить её в последний момент. Но шум привлёк внимание. Звуки в кабинете прекратились на пару секунд.
— Ева, это ты? — вновь послышался голос Тины.
Ева закрыла глаза. Чёрт. Незаметно сбежать не получилось.
— Я чувствую твой парфюм, милая. Заходи скорее.
Ева поняла, что деваться ей некуда, и осторожно шагнула в кабинет. То, что она там увидела, оказалось гораздо приличнее чем то, что успело нарисовать её больное воображение. В углу стоял молодой человек в белом халате — массажист, который раскладывал на специальной подставке тёмные, отполированные камни. Второй массажист уже разминал спину Тины.
— Боже, как это расслабляет! — Тина махнула рукой в сторону второго кресла. — Ева, ложись скорее. Наконец-то ты пришла.
Ева легла, закрыла глаза, и тёплые камни, скользящие по спине, начали своё дело. Напряжение, которое держало её всё утро, понемногу отпускало.
— Ну, рассказывай, — Тина повернула голову, и её глаза блестели. — Как вам с Глебом живётся? Он тебя не обижает?
— Конечно нет, — Ева почувствовала, как щёки заливает краска. — Он... он хороший.
— Хороший, — повторила Тина, и в её голосе было что-то мечтательное. — Он всегда был хорошим. Просто иногда забывал об этом. А ты напоминаешь. Я видела твои игрушки в его съемной квартире. Господи, Ева, это так мило! Раньше там никогда не было так уютно, как с твоим появлением, — засмеялась Тина.
— Я... старалась, — ответила Ева.
Она замолчала, и какое-то время они лежали в тишине, слушая, как шуршат камни, как тихо играет музыка, как дышит массажист, который, кажется, вообще не издавал ни звука.
— Тина, — сказала Ева, — а вы раньше не снимались в кино? Ваше лицо кажется мне знакомым.
Тина открыла глаза. На секунду в них мелькнуло что-то — удивление, грусть, воспоминание.
— Снималась, — сказала она, и её голос стал тише. — Очень давно.
— В каком?
— В сериале про оперную певицу. Ты, наверное, не смотрела, он старый.
— «Голос в темноте»? — Ева приподнялась на локтях, и её глаза загорелись. — Это мой любимый сериал! Мы в детстве смотрели его с бабушкой каждый вечер! — она всмотрелась в знакомые с детства черты лица Тины, и прикрыла рот ладонью, словно осознавая, — Боже, как я раньше не узнала? Это же правда вы! Я была вашей фанаткой, было так жаль, что сериал резко прервали...
Тина села. Её лицо, только что расслабленное, стало серьёзным, почти печальным.
— Да, — сказала она. — Режиссёр решил, что хочет снимать более серьёзные проекты. И просто выставил меня и всех моих коллег на улицу.
— Как он мог? — Ева тоже села и возмутилась искренне, от всей души. — Сериал же был таким популярным...
— К сожалению, профессия актёра нестабильна, — Тина вздохнула, и в этом вздохе была многолетняя боль, которую она, казалось, носила в себе, как драгоценность, о которой никто не знает.
— А потом вы продолжили сниматься? — спросила Ева, хотя уже догадывалась об ответе.
— Нет, — Тина улыбнулась, но улыбка её была грустной. — Я вышла замуж за Сергея. Он тогда смотрел на меня так, как Глеб смотрит на тебя сейчас.
Ева опустила глаза. Ей стало стыдно. Стыдно за то, что она обманывает эту женщину, которая говорит с ней так искренне, так открыто. Стыдно за то, что её «помолвка» — всего лишь спектакль, а Тина принимает его за чистую монету.
— Но потом... — Тина замолчала, собираясь с мыслями. — Он стремительно поднимался в бизнесе и перестал обращать на меня внимание. Я была его музой, а теперь стала просто приложением. А я ведь ради него и Антона с Глебом отказалась от карьеры! Я ведь могла бы сыграть ещё столько ролей, но...