— Сними это, — прошептала она прямо в губы, и это прозвучало не как просьба, а как требование, хриплое от желания.
Глеб тут же отстранился, лишь на столько, чтобы ухватиться за край своей футболки. Одним резким движением он стянул её через голову и швырнул куда-то в темноту комнаты. Тело, открывшееся её взгляду, было именно таким, каким она его и представляла — широкие плечи, рельефный пресс, сильные руки.
Но он не дал ей долго разглядывать. Его руки нашли пояс её джинс, ловко расстегнули пуговицу, молния расстегнулась с громким, вызывающим звуком. Он помог ей скинуть их, одним плавным движением стягивая вниз по её ногам. Потом его пальцы нашли застёжку её тонкого топа, и вскоре он присоединился к остальной одежде на полу.
Ева осталась перед ним, освещённая лишь мерцанием прикроватной лампы. В тонком, почти прозрачном чёрном кружевном белье, которое она надела сегодня утром, даже не думая о таком исходе вечера. Бюстгальтер едва сдерживал её полную грудь, а стринги лишь подчёркивали изгибы бёдер.
Глеб замер, откинувшись назад, чтобы окинуть её взглядом. Его грудь тяжело вздымалась. Он тяжело выдохнул, и в этом выдохе было столько обожания, желания и почти благоговения, что у Евы по коже побежали мурашки.
— Ты такая красивая... — прошептал он хрипло, и его голос был густым, как мёд.
Он протянул руку. Нежно, почти с трепетом, кончики его пальцев коснулись её талии, прошлись по изгибу бедра, ощущая под тонким кружевом горячую кожу. Потом его ладонь поднялась выше, скользнула по её животу, к рёбрам, и наконец обхватила её полную грудь через чашечку бюстгальтера. Его пальцы сжались, осторожно, но уверенно, ощущая её вес и упругость. Её сосок тут же набух, отчётливо выступив сквозь кружево, и Глеб издал низкий, одобрительный стон.
Он снова притянул её к себе, но теперь уже не для нежных поцелуев. Его губы впились в её шею, в то чувствительное место под ухом, которое заставило её вздрогнуть и выдохнуть его имя. Он целовал, покусывал, сосал кожу, оставляя обещающие следы, в то время как его рука продолжала мять её грудь, а большой палец нашел выпуклость соска и начал водить по ней круги, сначала через ткань, а потом, отодвинув кружевной край, напрямую.
— Глеб… — простонала Ева, её голова запрокинулась назад, давая ему больше доступа к своей шее и груди. Её руки вцепились в его плечи, цепляясь за крепкие мышцы, чувствуя, как они играют под её ладонями при каждом его движении. Всё её тело стало гибким, отзывчивым, плавящимся под его прикосновениями. И в этом не было игры, не было расчёта — только чистое, огненное желание, заливающее каждую клетку.
Её тело уже было в огне, а через тонкую ткань его спортивных штанов она чувствовала твёрдую, напряжённую выпуклость, прижатую к её бедру. Каждое его движение, каждый глубокий поцелуй в шею заставлял её помутнеть в глазах и сжиматься внутри от предвкушения.
— Сними их уже, — прошептала она, её голос был хриплым от желания, а губы влажными от его поцелуев. — Боже… Смирнов, хватит мучить…
Он тут же отстранился, его глаза в полумраке горели тёмным огнём. Не говоря ни слова, он сбросил штаны и боксёры одним быстрым движением. И вот он был перед ней — полностью обнажённый, сильный, возбуждённый, и весь его вид дышал такой мощной, животной мужской силой, что у Евы перехватило дыхание.
Он не дал ей опомниться. Его руки снова нашли её, на этот раз сорвав с неё последние лоскуты кружева. Бюстгальтер расстегнулся и упал, трусики были стянуты вниз по её дрожащим ногам. И вот она была полностью открыта ему — нагота, освещённая мягким светом лампы, казалась ещё более уязвимой и соблазнительной.
Он опустился на колени перед диваном, мягко, но уверенно раздвинул её бёдра и занял своё место между ними. Его руки легли под её колени, приподнимая их, открывая её ещё больше для его взгляда, для его прикосновений.
— Какая же ты нереальная, — выдохнул он, и его голос был полон искреннего изумления, прежде чем он наклонился и прикоснулся губами не туда, куда она ожидала, а к внутренней стороне её бедра. Его поцелуи были медленными, влажными, исследующими, поднимаясь всё выше, к самому чувствительному месту. Она вскрикнула, когда его язык коснулся её, сначала легко, а потом с нарастающей уверенностью.
Ева не пыталась сдерживать стоны. Они рвались из её горла низкими, хриплыми звуками, когда он ласкал её языком, находя тот самый ритм и те самые точки, которые заставляли её тело выгибаться, а пальцы вцепляться в его волосы. Она потеряла счёт времени, ощущая только нарастающую, сладкую волну, сжимающую её живот. Он был внимательным, настойчивым, и чертовски умелым.