— Ты меня добьёшь, — сказал он, откидываясь на подушку.
— Это входит в мои планы, — она подмигнула и скрылась в ванной.
--
Час спустя они уже ехали по трассе. Глеб был за рулём, в солнечных очках, спокойный, расслабленный, и его рука, лежавшая на рычаге переключения передач, время от времени касалась её колена. Ева смотрела в окно, на проплывающие мимо поля и перелески, и чувствовала, как уходит напряжение этих трёх дней, как что-то новое, светлое занимает его место.
Они молчали. Но это молчание было не тяжёлым, не напряжённым, а каким-то своим, уютным, как одеяло, в которое можно закутаться с головой.
— Как ты думаешь, — вдруг спросила Ева, — твоя семья не обидится, что мы уехали, не попрощавшись?
— Мы попрощались с мамой, — Глеб пожал плечами, не отрывая глаз от дороги. — Этого достаточно.
— А отец?
— А что отец? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Он будет зол. Но он всегда зол. Это его естественное состояние.
Ева помолчала, потом спросила:
— Он не собирается возвращать тебе карту? Какие ещё доказательства ему нужны?
— Да забудь ты уже про эту карту, — он сжал её руку, и его голос стал мягче. — Мне почти двадцать четыре. Пора учиться жить без его денег.
— И как ты это себе представляешь?
— Устроюсь на работу, — он пожал плечами. — Что-нибудь придумаю.
— Ты? На работу? — она не скрывала улыбки.
— Не смейся, — он тоже улыбнулся. — Я могу. Я, между прочим, недавно дрова колол и мешки таскал.
— Это же была разовая акция.
— Может, и нет. Может, я открою в себе талант к физическому труду.
— Смирнов, ты не создан для физического труда.
— А для чего я создан?
Она посмотрела на него, на его профиль, на руки, лежащие на руле, на часы, которые отсчитывали время. И подумала о том, что этот человек, который привык к роскоши, который никогда не знал нужды, сейчас сидит рядом с ней и говорит, что готов работать. Ради чего? Ради денег? Ради свободы? Или ради неё?
— У нас есть проблема поважнее, — сказал он, вырывая её из размышлений. — Спасти твой конный клуб и устроить самую крутую ярмарку. У тебя, кстати, уже есть идеи?
Она широко улыбнулась, и её глаза загорелись.
— Конечно!
— Окей, — он кивнул. — Если тебе нужна помощь — какая угодно — говори. Я всё сделаю.
Она посмотрела на него с восхищением и благодарностью. Восхищением — потому что он, Глеб Смирнов, который ещё месяц назад не знал, с какой стороны подойти к лошади, сейчас предлагал помощь. Благодарностью — потому что он был рядом. Потому что не убежал, не испугался, не сказал, что это не его проблемы.
— Ты правда мне поможешь? — спросила она, и в её голосе было столько надежды, что у него сжалось сердце.
— Я тебя люблю, — сказал он, и слова эти, такие простые, такие важные, повисли в воздухе, — поэтому да, мне придётся согласиться даже на самую грязную работу.
Он взял её за руку, и она сжала её в ответ.
— Тебя домой отвезти? — спросил он.
Ева задумалась.
— Нет, — сказала она наконец. — Давай лучше в пекарню. Помогу Денису, всё-таки он уже три дня без выходных.
— Не развалится, — Глеб усмехнулся. — Но в пекарню так в пекарню.
— Серьёзно? — она повернулась к нему, и в её глазах появился вызов. — И даже ревновать не будешь?
Он взглянул на неё, и его бровь поползла вверх.
— А есть причины?
Она покачала головой, и он, не отрывая глаз от дороги, усмехнулся.
— Этого мало, — сказал он. — Нужны доказательства.
Она хитро улыбнулась, потянулась к нему и оставила на его щеке нежный, почти невесомый поцелуй.
— Этого достаточно? — спросила она, садясь обратно.
— Пока да, — он улыбнулся. — Но вечером я проверю основательнее.
Она шлёпнула его по плечу, и они оба рассмеялись.
В этот момент телефон Евы завибрировал. На экране загорелось имя Аси, и она, вздохнув, приняла вызов. Она уже предвещала её слова, потому что эти три дня связь на турбазе ловила настолько плохо, что Ева не могла ответить ни на одно сообщение подруги.
— Ева! — голос подруги был таким громким, что Глеб поморщился. — Ты где? Ты почему не отвечаешь? Я тебе сто сообщений написала! Ты обещала всё рассказать!
— Ася, мы с Глебом едем в машине, — Ева говорила спокойно, стараясь унять подругу, но на её лице сияла улыбка. — Я всё расскажу, когда увидимся. Ты же знаешь, я всегда тебе всё рассказываю!
— Мне нужно сейчас! — потребовала Ася. — Мы не болтали три дня! Я больше не могу ждать!