— Чёрное платье? — Ева подняла бровь, и в её глазах загорелись те самые чёртики, которые означали, что она всё поняла. — У кого-то снова свидание?
— У меня с Денисом, — Ася покраснела, но её голос звучал уверенно. — В этот раз я решила позвать его сама.
Ева задумалась. Она смотрела на подругу, на её горящие глаза, на её решимость, и чувствовала, как внутри неё смешиваются два чувства: радость за Асю и какая-то странная, необъяснимая тревога.
— Так я возьму твоё платье? — спросила Ася, и её голос вырвал Еву из размышлений.
— Да, конечно, — она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка была искренней. — Оно в шкафу.
Асия попрощалась — быстро, на ходу, чмокнув Еву в щёку и махнув Глебу рукой — и выбежала из сарая, оставив после себя запах духов и лёгкое облачко поднявшейся пыли.
Ева подошла к Глебу и села рядом на тюк сена. Он выглядел ужасно — уставший, растрёпанный, с кругами под глазами, которые даже солнечные очки не могли скрыть. Но в нём было что-то новое, что-то, чего она раньше не замечала. Какая-то взрослость, что ли.
— Ты знаешь, что ты молодец? — мягко сказала она, и её голос был таким тёплым, что Глеб, казалось, оттаял.
— Я выгляжу жалко, — он усмехнулся, но в усмешке не было горечи.
— Нет, — она ловко забралась ему на спину, и её пальцы, длинные, умелые, начали массировать его напряжённые плечи. — Ты выглядишь так, будто наконец-то повзрослел.
Она склонилась над самым его ухом, и её дыхание, тёплое, нежное, коснулось его кожи. Глеб оживился мгновенно. Он резко повернулся на спину, так, что Ева, не ожидавшая такого, оказалась на нём сверху. Его руки уверенно легли на её тонкую талию, и они смотрели друг на друга — он снизу, она сверху, и в этом взгляде было столько всего, что слова казались лишними.
— Знаешь, о чём я подумал, благодаря твоей подруге? — спросил он, и в его голосе появилась та самая загадочная нотка, от которой у Евы всегда мурашки бежали по коже.
— О чём? — она улыбнулась, и её волосы, распущенные, пахнущие полевыми цветами, упали на его лицо.
— О том, что мы ещё ни разу не были на полноценном свидании, — сказал он, и его пальцы, чуть шершавые после разгрузки грузовиков, провели по её спине.
— А прогулка на лодке? — она прищурилась.
— Этого мало, — он покачал головой. — Ты — моя девушка, и я хочу водить тебя на свидания каждый день.
В этот момент рядом с сараем раздались чьи-то шаги. Ева, испуганно вздрогнув, быстро слезла с Глеба и, в панике, столкнула его ногами так, что он, не удержавшись, слетел с тюка и рухнул на землю.
— Чёрт, — простонал он, лёжа на спине и глядя в потолок, — Опять.
Но это оказалась всего лишь Ася, которая забежала на секунду, чтобы крикнуть:
— Я забрала платье! Всё, я побежала! — и скрылась так же быстро, как и появилась.
Ева наклонилась к Глебу, и её лицо было виноватым, но в глазах плясали чертики.
— Прости, — протянула она. — Так что там насчёт свидания?
--
Час спустя Ева была полностью готова. Она стояла перед маленьким зеркалом в своей мансарде и крутилась, разглядывая себя. Джинсовые шорты на высокой посадке, чёрный кроп-топ с одним рукавом — тот самый, в котором она чувствовала себя и дерзкой, и уязвимой одновременно. Волосы, распущенные мягкими волнами, падали на плечи, и она, поправив несколько выбившихся прядей, осталась довольна. Лёгкий макияж, почти незаметный, только подчеркивал глаза, и на губах — блеск, который Ася назвала «поцелуйный», потому что он был сладким, как карамель.
Она спустилась на первый этаж, и её шаги, лёгкие, почти неслышные, замерли, когда она увидела дедушку. Он сидел за столом, пил чай, и его глаза, голубые, как у неё, смотрели на неё с каким-то новым, незнакомым выражением.
— Куда собралась? — спросил он, и его голос был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалось что-то, от чего Еве стало не по себе.
— Мы с Глебом хотим прогуляться, — ответила она, и её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё трепетало.
Дедушка поставил чашку на стол и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— У тебя есть что-то с этим Смирновым? — спросил он прямо, и его слова ударили по Еве, как холодный душ.
Она замерла. Сердце её колотилось где-то в горле, и она не знала, что сказать. Правду? Сказать, что она любит Глеба, что он изменился, что он — не такой, как его отец? Или соврать, как всегда, отложить этот разговор на потом, когда она будет готова?
— Мы просто друзья, — сказала она, и слова вышли какими-то чужими, не её.
Дедушка молчал. Смотрел на неё, и в его глазах было столько всего, что Ева не могла прочитать.