Глеб Смирнов стоял рядом. Он смотрел на своего друга, и в его глазах, обычно насмешливых и ленивых, сейчас была такая сталь, что Валера, несмотря на свои внушительные мышцы и высокий рост, как-то сразу сдулся.
— Да эта ненормальная меня ударила! — возмутился он, показывая на краснеющую щёку. — Смотри!
— Я вижу, — спокойно сказал Глеб. — И я видел, что было до этого. Завязывай.
— Да она же просто…
— Я сказал, завязывай.
Голос Глеба не повысился, но в нём появилось то, что не оставляло вариантов. Валера открыл рот, закрыл, перевёл взгляд с Глеба на Еву, потом снова на Глеба — и сделал шаг назад.
Глеб перевёл взгляд на текилу гёрл, чтобы убедиться, в порядке ли она, но увидев её лицо, на секунду потерял дар речи. Ошарашенный взгляд скользнул сначала на её неприлично короткие шорты, на завязанную рубашку, на ковбойскую шляпу, затем снова на её лицо — с горящими глазами, с разметавшимися по плечам золотистыми волосами. Он моргнул, не веря своим глазам.
— Золотова? — спросил он, и в его голосе было столько удивления, что Ева на секунду забыла, что она зла.
— Смирнов, — ответила она, вздёрнув подбородок.
Валера, который уже начал отходить, вдруг остановился и, пошатываясь, вернулся обратно.
— Погоди, это та девчонка с фермы? — спросил он, щурясь. — Точно! Та самая, которая устроила скандал перед преподом! А ты, — он ткнул пальцем в Глеба, — ты из-за неё пересдачу получил!
— Валер, — предостерегающе сказал Глеб.
— Ну уж нет! — Валера, кажется, обрёл второе дыхание. — Она тебя подставила! А теперь она здесь, у тебя в доме, в этом… — он окинул Еву презрительным взглядом, — в этом виде! Да она же охотится за тобой! Все эти фермерши только и мечтают запрыгнуть в постель к мажорам. Так давай исполним её мечту?
Он шагнул ближе к Еве, но Смирнов перегородил ему дорогу и уже в следующую секунду Валере прилетел отрезвляющий удар в челюсть. Не сильно, не со всей дури, но точно — короткий, резкий, от которого Валера рухнул на пол, сметая спиной хрупкую башню из шампанского. Брызги игристого и сверкающие осколки эффектно рассыпались по полу. Рядом стоящая компания ахнула, перекрикивая музыку, кто-то начал снимать на телефон.
— Ты чего творишь, друг?
— Ты бы по-другому не заткнулся, — усмехнулся Глеб.
Валера попытался подняться, цепляясь за стол. Стекло, текила, соль — всё смешалось в одну лужу. Одним неаккуратным движением он задел декоративную свечу. Она покачнулась, упала, её пламя прошлось по дорожкам из алкоголя и лизнуло край тяжёлой бархатной шторы.
— Огонь! — крикнул кто-то.
— Пожар!
— Тушите!
Ева видела, как огонь ползёт по шторе вверх, быстро, жадно, пожирая дорогую ткань. Люди закричали, бросились к выходу. Кто-то пытался потушить штору, но было поздно — пламя уже перекинулось на карниз, на потолок.
Ева просто стояла и смотрела на языки пламени, не в силах пошевелиться. Мимо неё пробегали люди, задевали её плечом, а она оставалась на месте, заваражённо глядя на расползающийся огонь. В голове вспыхнули картинки из детства: огонь охватывает их дом, бабушка крепко прижимает к себе маленького Сёму, дедушка хочет прорваться внутрь, Ева смотрит на языки пламени и не может отвести взгляд.
— Ева! Ева! Ты меня слышишь?
Чей-то голос прорвался сквозь шум. Она повернула голову и увидела, как Глеб уже стоит рядом с ней.
— Идём, нужно выходить.
Звук доносился, словно из под толщи воды, и она слабо кивнула, не в силах вымолвить и слова.
Он взял её за руку и вывел на улицу сквозь поток суетящихся людей. На улице тоже царил хаос. Люди бежали мимо, толкались, кричали. Ева успела заметить только, как рядом с Глебом оказалась Маргарита, спрашивая, всё ли в порядке. Она сделала вид, что не заметила, что он всё ещё держит Еву за руку. А Ева, наконец придя в себя, выдернула свою ладонь, и нескончаемая волна людей быстро разделила их.
В этот момент чья-то рука схватила её за запястье и потащила в другую сторону.
— Бежим! — Ася, маленькая, юркая, тянула её к воротам. — Ева, бежим, пока нас не заметили!
— Но…
— Если Анжелика увидит, что мы здесь, она повесит на нас всё! Шторы, столы, этого идиота, которого ударили! Бежим!
Ася тащила её по улице, и Ева бежала, спотыкаясь, чувствуя, как где-то в груди остаётся что-то важное, невысказанное.
Они пробежали до угла, где их ждало такси, которое Ася, умница, вызвала заранее.
— Быстрее, быстрее! — торопила она, открывая дверцу.
Ева обернулась. Из ворот особняка валил дым, люди выбегали на улицу, кто-то кричал, кто-то звонил в пожарную охрану. А посреди всего этого, в свете фар и уличных фонарей, стоял Глеб. Он оглядывался, и его лицо было напряжённым, сосредоточенным.