— Ты лучший, — протянула она, отламывая кусочек и отправляя в рот. Сладкая сгущёнка растеклась по языку, и она закрыла глаза от удовольствия. — Как ты узнал про трубочки?
— Нина Васильевна сказала, — он пожал плечами, будто спуститься в пекарню в шесть утра, чтобы купить её любимые пирожные, было самым обычным делом. — Кстати, очень милая женщина.
— Все так говорят, — согласилась Ева, делая глоток кофе и чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки весёлой ночи.
Она бросила мимолётный взгляд на диван. На нём лежали подушка и плед, аккуратно сложенные, но явно использованные.
— Тебе снова пришлось спать на диване? — спросила она, и в её голосе появилась виноватая нотка.
Глеб усмехнулся, откинувшись на спинку стула.
— Ты ко мне приставала, — сказал он, и его глаза блестели. — Я, конечно, не против, но решил дать тебе возможность повторить это ещё раз, когда будешь трезвой.
— Какой кошмар, — она закрыла лицо ладонями, чувствуя, как щёки заливает краска. — Прости меня. Мы с девочками вчера перебрали.
Она раздвинула пальцы и взглянула на него одним глазом.
— Всё было очень плохо?
Вместо ответа он усмехнулся, достал телефон, открыл переписку с ней и положил на стол перед ней.
Ева уставилась на экран. Там были десятки сообщений — и текстовых, и голосовых. Она нажала на первый кружок, и из динамика раздался её собственный голос — пьяный, счастливый, почти неузнаваемый.
«Глеб, ты не поверишь! Марго на самом деле очень классная! Мы с ней теперь лучшие подруги! Она такая же, как мы с Асей, просто боится это показывать! Ты должен с ней помириться!»
Ева зажмурилась. Следующий кружок.
«Ты мне не отвечаешь, и, знаешь, что я тебе скажу? Все парни — бесчувственные козлы! Все! И ты в том числе! И Денис тоже! И Валера! Вы все — мудаки!»
— Боже, — простонала она, закрывая лицо руками.
Следующий кружок. Здесь они плакали уже втроём — она, Ася и Марго. Плакали и говорили о том, как их никто не ценит, как мужчины жестоки и как они устали от того, что их не любят.
— Сколько их там ещё? — взмолилась Ева, но Глеб уже открыл следующий кружок.
«Глеб, ты такой красивый. Ты знаешь, что ты красивый? Я хочу, чтобы ты приехал и забрал меня. Здесь очень громко. И мне так плохо без тебя. Пожалуйста, забери меня отсюда. Почему ты мне не отвечаешь? Ну и ладно. Не приезжай. Мы будем танцевать здесь до утра, ясно тебе?».
«Глеб, прости, я такая дура. Забери меня. Я так тебя люблю!»
Голос в записи срывался, становился то громче, то тише, и в конце Ева всхлипывала, и этот всхлип, такой искренний, такой беззащитный, заставил Глеба улыбнуться.
— Я даже спрашивать не буду, как вы втроём оказались в караоке, — сказал он, когда последний кружок закончился.
— Удали, — простонала Ева, уронив голову на стол.
— Конечно не удалю, — в его голосе появилась та самая наглая нотка, которая сводила её с ума. — Ты же мне здесь в любви признаёшься. Я это голосовое на твой звонок поставлю. Чтобы все это слышали.
Она подняла голову, чтобы возразить, но в этот момент телефон Глеба завибрировал. На экране загорелось уведомление. Ева, не удержавшись, бросила взгляд и увидела имя — Жанна. Сообщение начиналось со слов «Глеб Сергеевич...» и дальше Ева не успела прочитать, потому что уведомление пропало.
— Жанна с двумя сердечками? — Ева вскинула брови, и в её голосе появилась та самая нотка, которую он уже научился узнавать. — Что за Жанна с двумя сердечками?
— Ты точно хочешь знать? — он усмехнулся, и в его глазах заплясали чертики.
— Смирнов, — она наклонилась вперёд, и её голос стал тише, почти мурлыкающим, — не шути так со мной. Ты не знаешь, как страшна я в гневе.
— Это секретарша отца, — сдался он, поднимая руки в примирительном жесте. — Ей пятьдесят четыре года. И она везде ставит эти сердечки. Никто не в силах её от этого отучить.
— А, — Ева откинулась на спинку стула, и её лицо приняло задумчивое выражение. — Ну, если пятьдесят четыре...
— Ты что, ревнуешь? — он подавил усмешку.
— Я? — она склонила голову набок, и её глаза, голубые, ясные, смотрели на него с притворным возмущением. — Конечно нет. Я просто возмущена. Почему у Жанны два сердечка, а у меня ни одного?
Она старалась говорить серьёзно, но её губы предательски дрожали.
— Кстати, — она вскинула подбородок, — как я у тебя записана?
— Ну, — он сделал вид, что задумался, — посмотри.
Он подвинул ей телефон, их переписка всё ещё была открыта. Ева взглянула на экран.