— О, смотри-ка, праздник! — прогудел тот, что покрупнее, по кличке Косой. — А нас не позвали?
— Не позвали, Косой, — подхватил второй. — Ну ничего, мы не гордые, сами пришли.
Гости, стоявшие рядом, испуганно расступились. Кто-то из детей заплакал. Инвесторы нахмурились.
Глеб шагнул вперёд, заслоняя собой Еву.
— Какие люди, — сказал он, и в его голосе появилась та самая наглая усмешка, которая, казалось, могла заморозить кипяток. — И кто же вас выпустил из вашей конуры?
— Ты, москвич, иди отсюда, пока цел, — Косой шагнул к нему. — Мы с дедом потолковать пришли. По-соседски.
— Дед занят, — Глеб не двинулся с места. — А я вас слушаю. Только быстро. У нас, видите ли, мероприятие для приличных людей.
Петрович шагнул вперёд, и его рука потянулась к столу с закусками.
— А мы и есть приличные. Соседям помочь хотим. А то слышали, землю продают...
— Земля не продаётся, — отрезал Глеб. — А если вы сейчас же не уберётесь, я вызову полицию.
— Ой, напугал, — Косой засмеялся, и его смех был пьяным, хриплым.
Глеб посмотрел на детей. На их испуганные лица. На Еву, которая стояла за его спиной, готовая вмешаться. И решил — драка сейчас будет лишней. Он не хотел портить атмосферу праздника. Не хотел, чтобы дети видели это.
— Вам повезло, что здесь дети, — сказал он, и его голос стал тише, но опаснее. — И я не могу повторить то, что было в баре. Но вы бы знали, как руки чешутся.
— Москвич, а белую маечку заляпать не боишься? И очочки то сними, в глазёнки твои наглые посмотреть хочу. — усмехнулся Косой.
— Да без проблем, — Глеб снял очки. — Только скажи, в какой именно глаз тебе смотреть? — съязвил Глеб, намекая на его косоглазие.
Пару людей, стоявших близко, прыснули со смеху.
Косой оскалился и шагнул вперёд, но не успел сделать и шага.
Потому что из-за угла, не спеша, вышел старый мерин Граф. Он был стар, мудр и обладал чувством юмора, которое проявлялось в самые неожиданные моменты. Он подошёл к Косому сзади, схватил его за поясницу зубами и... дёрнул.
Штаны Косого, старые, когда-то джинсовые, не выдержали натиска лошадиных челюстей. Раздался звук раздираемой ткани, и Косой, выпучив глаза, схватился за сползающие штаны, на которых красовалась огромная дыра.
— Ах ты... — начал он, но Граф, недовольный тем, что его отвлекли от важного дела, лягнул его. Не сильно, но достаточно, чтобы Косой отлетел в сторону.
Петрович, поняв, что ситуация становится сюрреалистической, схватил друга за плечо.
— Уходим, Косой. Позорище.
Косой, придерживая штаны одной рукой и отбиваясь от другой, которая, казалось, сама тянулась дать кому-то в глаз, попятился к выходу.
— Мы ещё вернёмся! — крикнул он на прощание, но это прозвучало так жалко, что несколько гостей засмеялись.
Глеб повернулся к инвесторам.
— Извините за беспокойство, — сказал он, возвращая солнечные очки. — Местные достопримечательности.
Елена Андреевна улыбнулась, но улыбка была натянутой. Владимир Петрович кивнул, но в его глазах появилась тревога.
Сергей Смирнов, стоявший в стороне, не упустил момента.
— Видите, — сказал он, обращаясь к инвесторам, — здесь не самый лучший контингент. А владельцы не могут справиться даже со своими лошадьми. За милым фасадом скрываются убытки и куча долгов.
— Сергей Петрович, это не так, — начала Ева, но он её перебил.
— Я лишь констатирую факты, — он пожал плечами. — Решать вам.
Инвесторы переглянулись.
— Знаете, — сказал Владимир Петрович, — нам уже пора. Спасибо за мероприятие, было очень интересно.
— Мы подумаем над вашим предложением, — добавила Елена Андреевна, но в её голосе уже не было прежнего энтузиазма.
Они ушли, оставив Еву и Глеба стоять в опустевшей беседке.
— Твой отец... — начала Ева, но Глеб её перебил.
— Я знаю.
— Ты мог бы ему сказать что-то.
— Что? — он повернулся к ней, и в его глазах была усталость. — Что он не прав? Он всегда считает себя правым. Его не переубедить.
— Ты даже не попытался, — тихо сказала Ева, и в её голосе была такая боль, что Глеб не нашёл, что ответить.
--
После ярмарки, когда последние гости разошлись, а гирлянды ещё не погасли, Вячеслав Золотов подошёл к Сергею Смирнову. Тот стоял у своей машины, поправлял манжеты, и вид у него был такой, будто он только что вышел из светской гостиной, а не с помятой лужайки конного клуба.
— Сергей Петрович, — голос дедушки был ровным, но в нём чувствовалась сталь, которую годы не смогли сточить. — Сегодня у нас свободное посещение для всех. Но впредь я не желаю видеть вас в своём клубе. Ни с деловыми предложениями, ни без.