— Я тебя люблю, — сказала она, уткнувшись носом ему в грудь. — Ты знаешь? Я люблю тебя так сильно, что мне страшно.
Он не ответил. Только положил руки ей на спину, не сжимая, просто держа.
— И я согласна, — продолжила она, и голос её дрожал от волнения. — Выйти за тебя замуж. Я хочу быть твоей женой. Не фиктивной. Настоящей. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, хочу ссориться, мириться, готовить тебе завтраки, даже если ты будешь жаловаться, что я сожгла яйца…
Она говорила быстро, боясь, что он перебьёт, боясь, что передумает сама, боясь, что этот момент растворится, как утренний туман.
— Я договорилась с инвесторами, — щебетала она. — Они дадут нам второй шанс. Мы спасём клуб, дедушка будет счастлив, и мы… мы сможем быть вместе. Правда?
Она подняла голову, посмотрела на него, ожидая увидеть радость, облегчение, счастье. Но в его глазах были только слёзы. И боль. И что-то ещё, что она не могла понять.
— Глеб? — она нахмурилась. — Ты чего?
Он не ответил. Только гладил её по волосам — медленно, невесомо, будто прощался.
— Прости меня, — сказал он, и голос его дрогнул.
— За что? — она не поняла.
— Я тебя не достоин, — он говорил тихо, но каждое слово было как удар. — И никогда не буду. Ты заслуживаешь лучшего. Человека, который сможет дать тебе то, что ты хочешь. Который не подведёт. Который…
— Глеб, что ты говоришь? — она отстранилась, вглядываясь в его лицо. — Ты меня пугаешь.
— Я люблю тебя, — сказал он, и его голос сорвался. — Я люблю тебя, и поэтому я отпускаю тебя. Ты сможешь исполнить свои мечты. Без меня.
Она не успела ответить. Он разжал объятия, шагнул назад, и его руки упали, как сломанные крылья.
— Глеб, — она потянулась к нему, но он отступил ещё на шаг.
— Прости, — повторил он и, развернувшись, вышел в коридор.
Она бросилась за ним, но дверь в квартиру уже захлопывалась. Она услышала, как поворачивается ключ в замке, как щёлкает задвижка.
— Глеб! — она дёрнула ручку. — Глеб, открой! Что ты делаешь?
Тишина.
— Это не смешно! — она колотила в дверь, и голос её срывался. — Открой дверь, пожалуйста! Глеб!
Но он не открыл.
Она слышала, как его шаги удаляются. Сначала громкие, уверенные, потом всё тише, тише. Потом хлопнула входная дверь подъезда. И наступила тишина — такая густая, что можно было резать ножом.
Ева стояла у запертой двери, прижавшись к ней лбом, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она не понимала, что произошло. Только что всё было хорошо — она любила, была любима, строила планы на будущее. А теперь она стояла в чужой квартире, запертая, брошенная, одна.
Она набрала его номер. Гудок. Ещё один. Сброс.
Снова. Снова сброс.
Она смотрела на экран, на котором горело короткое «Вызов завершён». Смотрела до тех пор, пока экран не погас, а потом ещё долго сидела на полу в прихожей, обхватив колени руками, и смотрела на дверь, которая не открывалась.
В квартире было тихо. Только где-то внизу, на улице, шумел город — равнодушный, огромный, чужой.
--
Глеб вышел из подъезда и долго стоял у машины, глядя на светящиеся окна своей квартиры. Он знал, что она там. Знал, что плачет. И знал, что не может вернуться — потому что если вернётся, то не уйдёт. А если не уйдёт, то сделает выбор, который разрушит всё. Отца посадят. Семья развалится. Ева узнает правду о пожаре и возненавидит его. И тогда они всё равно потеряют друг друга — но уже с болью, с горечью, с проклятиями.
Он не хотел этого. Не для неё.
Он сел за руль, завёл двигатель и уехал. В ночь. В неизвестность. Туда, где не было ни её улыбки, ни её тепла, ни её голоса, который звал его по имени.
В зеркале заднего вида его квартира становилась всё меньше, пока совсем не исчезла за поворотом. Глеб смотрел на дорогу и чувствовал, как что-то внутри него умирает. Часть его души осталась там, за той дверью, которую он только что запер.
--
Ева не помнила, как выбралась из квартиры. Кто-то из соседей вызвал слесаря, или дверь открылась сама — она не знала. Она спустилась вниз, вышла на улицу, и ночной город ударил ей в лицо ветром и светом фонарей. Было холодно, хотя на дворе стояло лето. Холодно и пусто.
Она достала телефон, набрала номер Аси. Гудок. Ещё один.
— Алло? — голос подруги был сонным.
— Ася, — сказала Ева, и её голос дрогнул. — Он ушёл. Глеб ушёл. И запер дверь. Я не понимаю…
— Ева, ты где? — Ася мгновенно проснулась. — Ты дома у Глеба? Ты в порядке?
— Да… да.., — ответила Ева. — Я не знаю, что случилось. Всё было хорошо, а потом…