— Нина Васильевна! — Ева уже не знала, куда деваться от смущения, — Он и на вас так смотрит. Может быть, он и в вас влюблён? — сказала она с лёгкой улыбкой.
— Ладно-ладно, молчу. В конце концов, сердцу не прикажешь. — Бабушка вздохнула. — Ты иди, работай. Сегодня много заказов.
Ева надела фартук, завязала волосы в хвост и вышла в зал. Запах ванили и корицы, звон посуды, лёгкая суета — здесь всё было привычным, понятным, предсказуемым. Здесь не было места Глебу Смирнову, его насмешливым глазам и странным взглядам, от которых у неё каждый раз перехватывало дыхание.
Она работала до закрытия, а потом сидела в подсобке, листая конспекты и повторяя билеты. Денис заглянул два раза — принёс чай, потом печенье, — но она только кивнула, не поднимая головы.
— Ты молодец, — сказал он на прощание. — Сдашь.
— Спасибо, — ответила она, не глядя.
И продолжала учить.
Утро пересдачи выдалось хмурым. Небо затянуло тучами, моросил дождь, и даже листья на деревьях казались какими-то блёклыми, недовольными. Ева приехала в университет за час до начала, чтобы спокойно повторить самое сложное. Она сидела на подоконнике в коридоре возле аудитории, в одной руке держала распечатанные конспекты, а другой прижимала к уху телефон.
— Нет, вы меня послушайте! — говорила она в трубку, и голос её был резче, чем она хотела. — Сено должно быть доставлено сегодня. Сегодня, понимаете? Иначе мне нечем кормить лошадей. Нет, меня не интересует, что у вас сломался грузовик. Меня интересует, где мои четыре тюка!
Она слушала ответ, и её брови ползли вверх, а лицо становилось всё более сердитым.
— То есть вы предлагаете мне ждать до понедельника? А чем мне кормить животных три дня? Воздухом? Сеном из ваших извинений?
В этот момент Глеб поднялся по лестнице, свернул в коридор и увидел её. Ева сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, в джинсах и белом топе, с пучком, который слегка растрепался, но выглядел мило. Она смотрела в конспекты с таким видом, будто от этого зависела её жизнь. И при этом она размахивала свободной рукой, споря с кем-то по телефону, и в её жестах было столько энергии, что Глеб невольно улыбнулся.
— Нет, вы меня не поняли, — продолжала Ева. — Я не прошу, я требую. Сено должно быть сегодня. Сегодня вечером. Иначе я нахожу другого поставщика. Да, прямо сейчас. Да, я подожду.
Она замолчала, слушая, и в этом молчании было что-то напряжённое, как у охотника, который ждёт, когда добыча сделает неверный шаг.
Глеб стоял в трёх шагах, прислонившись плечом к стене, и наблюдал. Ева его не замечала. Она была полностью погружена в свой разговор, и это было забавно — видеть её такой, беззащитной перед поставщиками и одновременно жёсткой, деловой, не терпящей возражений.
— Хорошо, — сказала она наконец, и её голос стал спокойнее. — Жду. Если к шести не будет, я звоню вашему директору. Договорились.
Она сбросила вызов, выдохнула и снова уставилась в конспекты. И только через несколько секунд заметила тень, которая упала на страницу.
— Привет, девочка с фермы, — раздалось над самым ухом. — Скучала по мне?
Ева вздрогнула, чуть не выронив из рук телефон. Конспекты рассыпались по подоконнику, и она резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с Глебом, который нависал над ней, нагло улыбаясь.
— Только в твоих мечтах, — выпалила она, хватаясь за край подоконника, чтобы не упасть.
— О, нет, Золотова, — Глеб прищурился, и в его глазах заплясали те самые чертики, от которых у неё всё внутри переворачивалось, — в моих мечтах ты теперь только в секси-костюме ковбойши.
Кровь бросилась в лицо. Ева чувствовала, как щёки горят, но не могла ничего с собой поделать. Она ловко спрыгнула с подоконника, выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не знала, что это твоя вечеринка, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если бы я знала, я бы...
— Задержалась подольше? — перебил Глеб, и его улыбка стала шире.
— Я бы подожгла тебя вместо шторы.
Глеб рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову. Ева смотрела на него и чувствовала, как её гнев, ещё секунду назад такой горячий, начинает остывать, сменяясь чем-то другим. Чем-то, чему она не хотела давать имя.
Она замялась. Её улыбка, дерзкая и колючая, стала мягче, неувереннее.
— Слушай, — сказала она, и в её голосе появились нотки, которых Глеб раньше не слышал. — Я оказалась у тебя дома случайно. Ася нашла подработку, и нам пришлось нарядиться в этот костюм...
— Горячих фермерш? — подсказал Глеб.