— Ева, послушай...
— Нет, это ты послушай, — она шагнула к нему, и в её голосе было столько ярости, что Глеб невольно отступил. — Я не знаю, что ты себе напридумывал. Может, ты решил, что раз я разносила текилу в коротких шортах, то я продажная. Может, ты думаешь, что все девушки мечтают стать игрушкой для богатого мальчика вроде тебя. Но это не так. Я не буду притворяться. Я не буду танцевать перед твоими родителями. Я не буду твоей куклой. Ни за какие деньги. Ни за какую землю. Ни за что.
— Боже, Ева, да выключи ты гордость и включи мозги хоть на минуту, — проговорил Глеб, пытаясь до неё достучаться. Но это было бесполезно.
Она размахнулась и влепила ему пощёчину.
Звонкая, как выстрел. Глеб даже не попытался увернуться. Его голова мотнулась в сторону, на щеке выступило красное пятно, но он не поднял руку, чтобы его потереть. Просто стоял и смотрел на неё.
Ева опустила руку. Она тяжело дышала, её глаза горели, но в них не было торжества. Только ненависть и разочарование.
— Ты даже хуже, чем я думала, — сказала она тихо. — Я думала, ты просто наглый мажор. А ты... ты хуже.
Она развернулась и пошла к выходу, чеканя шаг, будто каждый шаг был ударом.
Глеб смотрел ей вслед. Его щека горела, но это было неважно. Он смотрел, как она идёт по коридору, прямая, гордая, с расправленными плечами, и чувствовал, как что-то внутри него рушится. Или, наоборот, строится. Он не мог понять.
— Ева! — крикнул он, но она не обернулась.
На крыльце она столкнулась с группой студентов, которые, судя по всему, стали заинтересованы разгоравшейся драмой. Они смотрели на неё с любопытством, на Глеба, который выбежал за ней с покрасневшей щекой— с недоумением. Ева, не замедляя шага, прошла сквозь них, и они расступились, как вода перед кораблём.
Глеб остановился на крыльце, глядя, как она спускается по ступеням, и чувствовал себя последним идиотом. И эти взгляды, прикованные к нему, сильно раздражали.
— Всё ок, — сказал он, обращаясь к толпе. — Просто слегка поссорились.
Он поднял руки в примирительном жесте, улыбнулся своей обычной наглой улыбкой, но никто не поверил. Да он и сам себе не верил.
Ева шла по аллее, и её белый топ мелькал между деревьями, становясь всё дальше, всё меньше.
— Идиот, — сказал он себе. — Какой же ты идиот.
Он сел на ступеньку, опустил голову и закрыл глаза. В голове крутились её слова: «Ты даже хуже, чем я думала».
И это было правдой.
Ева шла по улице, не разбирая дороги. В голове гудело, в груди жгло, и она никак не могла понять, что это — злость? Обида? Разочарование?
Она остановилась у светофора, посмотрела на красный свет и вдруг поняла.
Ей было больно. Не потому, что он предложил ей сделку. А потому, что она на секунду поверила, что он другой. Что он пришёл на пересдачу не из-за денег, а потому что хотел. Что он смотрел на неё не как на игрушку. Что он...
— Дура, — сказала она себе. — Какая же ты дура.
Загорелся зелёный. Ева перешла дорогу, достала телефон и набрала номер Аси.
— Алло? — голос подруги был сонным.
— Я сдала, — сказала Ева.
— О! Поздравляю! — Ася мгновенно проснулась. — Ты молодец! Давай вечером отметим?
— Давай, — Ева помолчала. — Ась?
— М-м-м?
— Ты не знаешь, где можно взять красивую девушку для эскорта? Срочно.
— Что?! — Ася закашлялась. — Ева, ты что, пьяная?
— Нет, — Ева выдохнула. — Просто шучу. Встретимся вечером, я всё расскажу.
Она сбросила вызов, убрала телефон в карман и пошла дальше.
Небо над головой было серым, но дождь так и не начался. Только ветер шумел в листве, и где-то далеко, за домами, слышался гул города — равномерный, успокаивающий, как дыхание большого, равнодушного ко всему живого существа.
Ева шла и думала о том, что сегодня она сдала последний экзамен. Что она теперь на шаг ближе к тому, чтобы стать дипломированным специалистом. Что впереди — лето, работа, лошади, дедушка, Сёма. И что Глеб Смирнов был и останется просто неприятным эпизодом в её жизни, который скоро забудется.
Но она знала, что не забудется.
Потому что таких эпизодов не забывают.
Глава 8
Вечер опускался на Москву медленно, нехотя, будто город не хотел расставаться с последними лучами солнца, которые золотили шпили высоток, отражались в стёклах и превращали обычные улицы в декорации к старому фильму. Ева и Ася шли по набережной, и их шаги звучали в унисон — уверенные шаги девчонок, у которых за плечами был сданный экзамен, а впереди — целое лето.
— Не могу поверить, — Ася шла задом наперёд, глядя на Еву и размахивая пакетом с булочками, которые подруга взяла в пекарне перед закрытием, — он предложил тебе стать его девушкой!