— А если серьёзно, — сказала Ася, когда смех стих. — Что ты чувствуешь, когда думаешь о нём?
Ева замолчала. Утки на воде, вечернее солнце, блики на поверхности пруда — всё это было таким мирным, таким далёким от того хаоса, который творился у неё в душе.
— Не знаю, — честно сказала она. — Злость. Раздражение. И ещё... что-то ещё.
— Что-то ещё — это что?
— Если бы я знала, — Ева пожала плечами. — Он меня бесит. Он наглый, самоуверенный, он привык, что всё достаётся ему просто так. А потом он приходит на пересдачу и пытается сдать сам. Пишет что-то корявое, мучается. И мне становится... не жалко, нет. Но я вижу, что он старается. И это...
— Сбивает с толку? — подсказала Ася.
— Да. Сбивает с толку.
Они помолчали. Ася бросила последний кусочек булки уткам, отряхнула руки и повернулась к подруге.
— А знаешь, кто меня сбивает с толку? — спросила она, и в её голосе появилась какая-то новая, непривычная нотка.
— Кто? — Ева насторожилась.
— Да так... один парень.
— Парень? — Ева выпрямилась на скамейке. — Ася, ты встречаешься с кем-то? И молчишь?
— Не встречаюсь, — Ася отвела взгляд. — Просто... нравится. Давно уже. А я даже сказать боюсь.
— Кто он? — Ева подалась вперёд, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. — Я его знаю?
— Знаешь, — Ася покраснела. Это было заметно даже в сумерках — её бледная кожа покрылась розовыми пятнами, и она стала похожа на девочку-подростка, которая признаётся в первой любви.
— Ася! — Ева схватила подругу за руку. — Говори!
— Денис, — выдохнула Ася, и её зелёные глаза, огромные и блестящие, смотрели на Еву с надеждой и страхом одновременно.
Ева замерла. Денис. Её лучший друг. Тот, кто приносил ей чай в пекарне, кто смотрел на неё иногда больше, чем на просто подругу, кто согласился помочь с бухгалтерией, потому что она попросила. Денис, который, как все вокруг говорили, был в неё влюблён. И Денис, которому она не могла ответить взаимностью.
— Ася, — сказала она медленно, — ты серьёзно?
— Да, серьёзно. И я знаю, — тихо ответила Ася, и в её голосе появилась горечь. — Все знают. Он влюблён в тебя. Как идиот. Как все идиоты, которые тебя видят.
— Ася...
— Не надо, — Ася подняла руку. — Я не для того тебе сказала, чтобы ты меня жалела. Или чтобы что-то там пыталась исправить. Просто... ты спросила. Я ответила.
Ева смотрела на подругу и видела её впервые. Не весёлую, смешливую Асю, которая может разрядить любую обстановку, а маленькую, рыжую, с большими зелёными глазами, в которых плескалась такая знакомая боль. Боль, которую Ева сама носила в себе, не давая ей выхода.
— Знаешь, — сказала Ева, и в её голосе появилась та самая твёрдость, с которой она разговаривала с поставщиками сена, — Денис — хороший парень. Но он не мой. И никогда не был.
— Ева...
— Подожди, — Ева не дала ей перебить. — Я знаю, что он ко мне... ну, проявляет симпатию. Но, возможно, это не так. Я имею в виду, что мы проводим много времени вместе, и уже привыкли друг к другу, но это не влюблённость. И я ничего к нему не чувствую. Ничего, кроме дружбы. И если из-за этого страдает кто-то, кто на самом деле достоин его внимания, то это глупо. Очень глупо.
Ася молчала. Ева взяла её за руку.
— Он хороший, Ася. Добрый, надёжный. И он умеет слушать. Ты тоже умеешь. Мне кажется, вы могли бы...
— Не надо меня сватать, — перебила Ася, но в её голосе уже не было горечи. Только смущение.
— Я не сватаю, — улыбнулась Ева. — Я просто предлагаю подумать. А если хочешь, я могу...
— Что?
— Ну, не знаю... поговорить с ним. Намекнуть.
— Ева! — Ася схватилась за голову. — Ты с ума сошла! Ни в коем случае!
— Почему?
— Потому что! Он подумает, что ты меня подсылаешь. Или что я сама себя подослала. Или что...
— Ася, — Ева остановила её жестом. — Я пошутила. Не буду я с ним говорить. Но ты подумай. Хорошо?
Ася кивнула, и в её глазах появилось что-то новое — робкая надежда, которую она пыталась спрятать.
— Ладно, — сказала она, чтобы перевести тему. — Хватит обо мне. Давай о тебе.
— Обо мне нечего говорить, — отмахнулась Ева.
— Есть чего, — Ася посмотрела на неё серьёзно. — Ева, я понимаю, почему ты отказалась. Гордость, принципы, всё такое. Но давай посмотрим правде в глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знаешь, что я имею в виду. Твой клуб умирает. Ты сама говорила. Счета, корма, электричество, аренда. Дедушка не может платить, ты не можешь платить. А тут — один вечер. Один ужин. И ты спасаешь всё, что вам дорого.
Ева молчала. Она смотрела на уток, которые уже уплыли на другой берег, на воду, на которой дрожали золотые блики заката, на что угодно, только не на Асю.