— Ева, ты где? — голос Дениса вырвал её из оцепенения. Он стоял у стеллажа с мукой, с блокнотом в руках, и смотрел на неё с беспокойством. — Третий раз зову. Сахар закончился или нет?
— А? — Ева моргнула, возвращаясь в реальность. — Сахар? Нет, должно быть ещё два мешка. В подсобке, на верхней полке.
— Ты уверена? Я смотрел.
— Значит, плохо смотрел. — Ева встала, чувствуя, как затекли ноги. Она сидела за подсчётами уже час, и цифры всё ещё не складывались в ту картину, которую она хотела увидеть. — Пойдём, покажу.
Они прошли в подсобку — маленькое помещение, заставленное коробками и мешками, где пахло мукой и дрожжами. Ева залезла на стремянку, дотянулась до верхней полки и, к своему облегчению, обнаружила два мешка сахара, припрятанных за коробкой с ванилином.
— Вот они, — сказала она, спускаясь. — Живы.
— Ты сегодня какая-то… — Денис забрал у неё мешок, но продолжал смотреть с тревогой. — Уставшая? Или случилось что?
— Всё нормально, — отмахнулась Ева, возвращаясь к столику. — Просто подсчёты. Инвентаризация — это всегда стресс.
— Может, я помогу? — Денис поставил сахар на место и подошёл. — С цифрами у меня теперь получше, чем с мукой.
— Справлюсь, — Ева улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней. — Лучше скажи, как вчера с Сёмой поиграли?
Денис оживился. Глаза его загорелись, и он сел напротив, забыв о блокноте.
— О, круто было! Мы до двух ночи сидели. Он вчера такого монстра завалил, я даже не ожидал. У него реакция — огонь. Я говорю, если он так и дальше будет, мы в следующем месяце в лигу выйдем.
— В какую лигу? — Ева слушала вполуха, продолжая подсчитывать расходы.
— Ну, там турниры бывают. Командные. Я как раз хотел с ним…
Денис вдруг замолчал, и Ева подняла голову.
— Что?
— Он вчера неожиданно пропал, — сказал Денис, и в его голосе появилась тревога. — Посреди игры. Мы босса почти добили, а он — раз — и отключился. Я думал, интернет пропал.
Ева замерла. Карандаш выпал из пальцев.
— Интернет, — повторила она.
— Ну да. У вас там, за городом, связь иногда барахлит. Я подумал…
— Боже, — Ева схватилась за голову. — Я же забыла заплатить за интернет!
— Серьёзно? — Денис не понял её реакции. — Ну, подумаешь. Завтра заплатишь, включат.
— Сёма меня убьёт, — простонала Ева, хватая телефон. — Он меня убьёт. Он мне всю душу вытрясет.
Она открыла приложение банка, нашла нужный счёт и перевела деньги. 650 рублей. Сумма небольшая, но она смотрела на баланс после списания и чувствовала, как внутри всё сжимается.
12 рублей. На карте осталось 12 рублей.
Ева убрала телефон в карман, стараясь, чтобы лицо не выдало того, что творилось внутри. 12 рублей — это меньше, чем стоимость проезда до клуба и обратно. Гораздо меньше. Это меньше, чем упаковка корма для Молнии. Это вообще ничего. Это сумма, которой не хватит даже на то, чтобы…
— Ева? — Денис смотрел на неё с тревогой. — Ты чего побелела?
— Всё нормально, — она натянула улыбку, такую же фальшивую, как и предыдущую. — Просто перевела больше, чем хотела. Ошиблась.
— Ошибаются все, — Денис, кажется, поверил. — Сёме-то интернет вернули?
— Должны в течение часа. — Ева посмотрела на телефон, надеясь увидеть уведомление о зачислении зарплаты. Экран был пуст. — Денис, а тебе сегодня перевели?
— Ещё нет, — он пожал плечами. — Обычно Нина Васильевна к вечеру переводит. Подождём.
Они вернулись к инвентаризации, но Ева уже не могла сосредоточиться. Она пересчитывала мешки, коробки, банки, но мысли были далеко — на карте, на счетах, на тех цифрах, которые она видела сегодня утром в почтовом ящике.
Счета за электричество. За воду. За аренду земли. За корма. Всё это ждало оплаты, и у неё не было даже половины нужной суммы.
— Вы оба тут? Привет, милые! — голос Нины Васильевны разнёсся по пекарне, и Ева подняла голову.
Бабушка стояла на пороге, в своём любимом синем платье, с неизменной авоськой в руке. Но сегодня в её глазах не было привычного тепла. Они были усталыми, встревоженными, и Ева почувствовала неладное ещё до того, как Нина Васильевна заговорила.
— Нина Васильевна, — Денис бросился помогать ей с авоськой, но она мягко отстранилась.
— Спасибо, милый. Я сама.
Она прошла в подсобку, села на стул, который Ева подвинула, и долго молчала, глядя на свои руки. Когда она подняла голову, в её глазах стояли слёзы.
— Дети мои, — сказала она, и голос её дрогнул, — я должна вам кое-что сказать.
— Что случилось? — Ева села рядом, чувствуя, как тревога сжимает сердце.