— Возможно. — Она обернулась на подошедшего к ним Глеба. — Рома, это… мой знакомый. Глеб.
Глеб остановился у стойки, чувствуя себя не в своей тарелке. Он привык к дорогим ресторанам, где метрдотели знают его имя, где подают салфетки, сложенные лебедями, и вино, которое старше его самого. Здесь пахло деревом и жареным луком, и это было… странно. Но не противно. Просто странно.
— Знакомый, значит, — Рома протянул руку, и Глеб пожал её. Взгляд бармена был оценивающим, но доброжелательным. — Ева редко приводит к нам знакомых. Только самых проверенных.
— Я ещё не проверен, — усмехнулся Глеб.
— Ну, значит, проверяем, — Рома перевёл взгляд на Еву. — Так что для вас?
— Мы голодные, — сказала Ева. — Сделаешь нам фирменные бургеры?
— С удовольствием, — Рома уже доставал какие-то баночки, бутылочки, начинал колдовать на плите, скрытой за стойкой. — Садитесь за твой любимый столик, там свободно. Я всё принесу.
— Спасибо, Ром, — Ева кивнула и потянула Глеба вглубь зала.
Они прошли к самому дальнему столику, скрытому от чужих глаз деревянной перегородкой. На перегородке висели картины с лошадьми — акварели, наверное, чьи-то любительские, но с душой. Рядом — нелепые украшения: подкова, старая уздечка, глиняная фигурка всадника, у которого отбита голова.
— Уютно, — сказал Глеб, садясь на деревянную лавку.
— Это мой столик, — Ева устроилась напротив. — Я всегда здесь сидела. После смены. Приходила, заказывала домашний лимонад, и Рома подходил, рассказывал, что случилось за день.
— Типа, типичные ковбойские посиделки в пригороде? А сейчас, по сценарию, должен появиться местный шериф с револьвером? — заметил Глеб.
— Ха-ха, — закатив глаза, ответила Ева, — это и есть пригородод, Смирнов, — она обвела рукой зал. — Днём здесь тихо. Никого. Только пара стариков, которые приходят посидеть, газеты почитать. А вечером…
— Что вечером?
— Вечером приходят другие. — Ева поморщилась. — Пьяницы, дебоширы, местная «элита», которым больше негде посидеть. Шумно становится. И грязно. Я уволилась, когда в очередной раз пришлось драить всё из-за чьей-то пьяной драки.
— Так ты драки разнимала? — Глеб изогнул бровь.
— Нет, я просто смотрела и принимала ставки, — саркастично усмехнулась Ева в ответ, — Перестань задавать вопросы и возьми уже меню.
Глеб смотрел на неё и не узнавал. Не ту Еву, которая била ему пощёчину в коридоре университета, не ту, которая устроила скандал профессору. А ту, которая жила здесь, в этом баре, среди этих стен, среди этих людей. Которая знала, как пахнет старый амбар после дождя, и как скрипит половица у входа.
Она протянула ему кусок картона, на котором было написано что-то от руки. Глеб не сразу осознал, что именно это и есть меню.
— Тут вообще безопасно есть? — с недоверием спросил он.
— Тут подают лучшие бургеры! — Ева произнесла это с такой уверенностью, будто речь шла о мишленовском ресторане.
— Ты же не ешь мясо, — напомнил Глеб.
— Ну ты же ешь. — Она улыбнулась. — Я не заставляю тебя стать вегетарианцем вместе со мной. Пока что. Ты просто попробуешь лучший в мире бургер, а для меня есть специальное меню. Рома постарался.
— Специальное меню, — повторил Глеб, и в его голосе появилась странная нотка. — Я смотрю, ты всех очаровала. Дружок из пекарни готов убить, защищая адрес твоего конного клуба. Бармен для тебя специальное меню подготовил. Да и драки здесь, наверное, из-за тебя начинались?
Ева посмотрела на него. Взгляд её был спокойным, изучающим, а на лице проскользнула хитрая улыбка.
— Смирнов, — сказала она, — ты что, ревнуешь?
Глеб усмехнулся, откинулся на спинку лавки, принимая привычную позу ленивого превосходства.
— Примеряю на себя роль твоего парня, — сказал он, и в голосе его не было той легкости, которую он пытался изобразить. — Ты же знаешь, я должен быть убедительным.
— Смотри не заигрывайся, — Ева наклонилась вперёд, и её голос стал серьёзным, но улыбка не пропала. — Это всего на один вечер. И я ещё не озвучила свои условия.
— Жду с нетерпением, — усмехнулся Глеб.
Рома появился из-за стойки с двумя большими тарелками. Поставил перед Глебом бургер — высокий, сочный, с аппетитной румяной булкой, из-под которой вываливались листья салата и тонко нарезанный лук. Перед Евой — почти такой же, только вместо мясной котлеты в нём угадывалась овощная, запечённая, посыпанная кунжутом.
— Соус мой фирменный, — сказал Рома, вытирая руки о фартук. — Ева его знает, любит. А тебе, — он посмотрел на Глеба, — надеюсь, понравится.