— Спасибо, — кивнул Глеб, чувствуя, как запах жареного мяса щекочет ноздри.
Рома отошёл, оставив их вдвоём. Ева с удовольствием откусила кусок своего бургера, зажмурилась от удовольствия и что-то промычала одобрительное.
— Не уверен, что мой желудок это выдержит, — сказал Глеб, разглядывая свой бургер. Всё выглядело слишком… деревенским. Слишком простым. Никаких белых салфеток, никакой подачи, никакого вида на Москву-реку.
— Если твой желудок выдерживает текиллу каждый вечер, — Ева открыла глаза и посмотрела на него, — то и это выдержит.
Глеб взял бургер в руки. Он был тяжёлым, горячим, из него вытекал соус, и это было неудобно, неправильно, не по-мажорски. Он откусил.
И замер.
Мясо таяло на языке, соус был чуть сладковатым, с горчинкой, булка — мягкой, но не разваливающейся. Вкус был простым и сложным одновременно, и в нём было что-то такое, от чего хотелось закрыть глаза и просто жевать, не думая ни о чём.
— Ну как? — спросила Ева, и в её голосе слышалось нетерпение.
— Нормально, — сказал Глеб, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— Нормально? — Ева усмехнулась. — Ты сейчас был доволен, как кот, увидевший сметану.
— Ничего подобного.
— Врёшь.
— Не вру.
— Глаза закатил.
— Не закатывал.
— Смирнов, — Ева отложила свой бургер и посмотрела на него с той самой улыбкой, которая появлялась, когда она знала, что права, — тебе понравилось. Признай.
— Окей, мне понравилось, — сдался он, чувствуя себя глупо. — Но только потому, что я был голоден.
— Конечно, — Ева взяла свой бургер снова, и в её улыбке было что-то тёплое, почти нежное. — Теперь попробуй мой.
— Что?
— Попробуй, говорю, он даже лучше, — Ева улыбалась, протягивая ему свой бургер.
— Ев, там котлета из овощей.
— И с кунжутом. Кусай уже, — добавила Ева.
— Я не стану это... — но договорить он не успел, она, смеясь, всё же заставила его откусить кусок и теперь наблюдала за ним, ожидая оценки.
Он жевал молча, глядя на неё, и это молчание было не неловким, а каким-то… правильным. Глеб не привык есть молча — обычно за едой он говорил, обсуждал дела, строил планы, флиртовал. Сейчас ему просто хотелось жевать этот странный, неправильный бургер, который пах дымом и свежестью, и смотреть, как Ева радуется, как ребёнок, увидившей любимую игрушку.
— Хорошо, — наконец сказал он, — Я согласен. Это лучший бургер в мире.
— Я же говорила, — Ева вытерла руки салфеткой и откинулась на спинку лавки. — Теперь ты мой должник.
— В каком смысле?
— В прямом. Я привела тебя в лучшее место, а ты теперь будешь приходить сюда сам. И Рома будет рад.
— А ты?
— Что я?
— Ты будешь рада?
Ева посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Глеб не успел разобрать.
— Давай к делу, — сказала она, меняя тему. — У меня есть условия.
— Я весь во внимании.
Она выпрямилась, сложила руки на столе, и лицо её стало серьёзным.
— Я придумала для тебя правила, — сказала она, глядя ему прямо в глаза.
Глеб выгнул бровь.
— Никаких касаний. Никаких поцелуев. Никакого глупого флирта. Это просто один вечер. Мы приходим, ужинаем, я улыбаюсь твоим родителям, говорю, как я счастлива быть с тобой, и ухожу.
— Никаких поцелуев? — уточнил Глеб. — Даже для убедительности?
— Особенно для убедительности. — Ева скрестила руки на груди. — Я не собираюсь изображать влюблённую дурочку. Я приду как твой друг. Хороший друг. Который согласился помочь.
— Мои родители не поверят в «хорошего друга», — возразил Глеб. — Им нужна девушка. Невеста. Потенциальная жена.
— Это твои проблемы, — отрезала Ева. — Я не буду с тобой целоваться. И не буду к тебе прикасаться. И ты ко мне — тоже.
— А если они захотят убедиться? Моя мать, например, может спросить, почему мы сидим на расстоянии, почему не держимся за руки…
— Скажешь, что я стесняюсь. Или что у нас такие отношения. Или что я из строгой семьи.
Глеб усмехнулся.
— Ты из строгой семьи?
— Я из семьи, где не принято целоваться при посторонних, — твёрдо сказала Ева. — Этого достаточно.
Он посмотрел на неё. Она сидела, выпрямившись, сцепив пальцы, и в её позе было столько решимости, что спорить не хотелось. Но нужно было. Потому что если они придут на ужин и будут сидеть как чужие, его отец раскусит их за пять минут.
— Хорошо, — сказал он. — Без поцелуев. Без касаний. Без флирта. Но тогда ты должна быть очень убедительной в остальном. Говорить о нас, о наших отношениях, о том, как мы познакомились, что тебе во мне нравится.